В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
– Что? – не поверила я своим ушам.
– Я говорю, что люблю тебя. Может, совсем не так, как тебе хочется, но по-другому я не умею. Я стараюсь, Маша, поверь.
Я почувствовала бесконечный прилив блаженства и на минуту забыла о своей болезни. Затем растерялась и испуганно спросила:
– Илья, ты это серьезно? Серьезнее не бывает.
– Тогда почему ты не сказал мне правду?
– Какую?
– О том, что живешь с женой и ребенком.
– Наверное, потому, что не хотел тебя потерять. Ты бы сбежала от меня в самый первый день, если бы узнала, что у меня есть жена и ребенок.
Илья задумался, а я, поправив волосы, тихо спросила:
– Плохо тебе без нее?
– Без кого?
– Без жены.
– Какая теперь разница, плохо или нет. Я же не специально ее заразил. Случайно. Это медики виноваты.
– А ко мне-то ты зачем приехал? От безысходности?
– Тянет меня к тебе. Да и последним скотом себя чувствую. Уж больно ты чистая для такой болезни, Машка!
– Ты и есть скот, – вздохнула я и посмотрела на часы.
Полчаса уже истекли. Я открыла дверь и вышла из машины. На улице шел дождь. Илья снял пиджак и накинул мне на плечи.
– Ты же вымокнешь, – сказала я. Он махнул рукой и повел меня вперед, помогая перепрыгивать через лужи.
Как только мы вошли в кабинет, я почувствовала, как задрожали мои руки и закружилась голова. Я боялась самого худшего и в то же время надеялась на чудо, но чуда не произошло.
Врач повертел в руках листочек с результатами анализа и с сожалением в голосе произнес:
– Мне нечем вас порадовать и успокоить. Диагноз подтвердился. Вы больны спидом.
Мне показалось, что я оглохла и ослепла. Нет, этого не может быть. Не может, и все. Это просто глупая шутка.
