Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Риту, Олю, Наташу… Кого хочешь люби. Чем плохо? И фирму вернёшь заодно.
— Я так не смогу. И Рита не сможет.
Верещагин отвёл глаза и пробормотал:
— Идеалисты грёбаные…
Только в этот момент Мишин смог наконец расслабиться — понял, что вроде бы получилось…
— А сами-то вы кто, Юрий Алексеевич? — рассмеялся он, возвращая бывшему будущему тестю договор на дарение. — Не идеалист разве? Жену ведь до сих пор любите, хоть и десять лет прошло. А Крис почему-то решили женить на человеке, который её так любить не сможет.
Верещагин покачал головой.
— Упустил я её. Поначалу, пока Марина болела, мы с ней Крис избаловали, потом я горевал и тоже баловал… Так что теперь Крис милая, но звёзд с неба не хватает. Да и вообще ей слишком легко всё доставалось, не понимает она ценности некоторых вещей. Ты первая «вещь», которая вдруг взбунтовалась и не хочет сама плыть к ней в руки, поэтому дочка сейчас в большой растерянности.
— Может, это и лучшему, Юрий Алексеевич? Кристине ведь не всегда будет восемнадцать.
— Поэтому я и хотел её замуж выдать. Именно за тебя. Знал, что не обидишь, и сможешь обеспечить ей спокойную и счастливую жизнь. А то, что изменять будешь — ну так она о том и не узнала бы. Точно не передумаешь?
— Точно.
Они немного посидели молча. Сергей не знал, о чём он думает Верещагин, а сам он думал о том, что Юрий Алексеевич чем-то напоминает ему маму Ромашки.
Оказывается, любить своего ребёнка — этого мало.
Удивительно, как такие похожие ошибки приводят к настолько разным последствиям. Кристина — абсолютный ребёнок, избалованный до мозга костей. Хорошо, что совсем не злой…
И Ромашка — человек без детства, с целым клубком психологических проблем. Правда, там не только мама постаралась, но и Мишин.
Интересно, они помирились?
— Ладно, я пойду, — сказал Верещагин, вставая с табуретки. — Засиделся. Выздоравливай.
— Спасибо, — усмехнулся Сергей, а про себя подумал: «Вашими молитвами…»
* * *Обожаю сидеть в постели, ничего не делать и лопать торт.
Вот только делаю я это крайне редко. И уж точно не при маме…
Но в этот раз мама и сама лопала «птичье молоко», усевшись рядом со мной.
