Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
На самом деле я в тот момент вообще не думала о собственном решении. Я думала о Сергее, который лежал в больнице, а мне даже не сказал об этом!
— Могу я узнать, с чем оно связано?
— Это личное.
Улыбка Юрьевского стала чуть шире. А потом он, к моему полнейшему изумлению, вдруг протянул:
— А если я не подпишу ваше заявление?
Я нахмурилась и почти огрызнулась:
— Да не подписывайте. Всё равно я завтра не явлюсь на работу.
Максим Иванович фыркнул.
— Где-то я это уже слышал… Ладно, Рита, я понял. Тогда давайте хотя бы дождёмся Сергея.
— Боюсь, Сергей… — я мучительно пыталась подобрать адекватное слово. — … Не может быть объективным начальником в случае со мной. Он…
— Он вас любит.
Я поперхнулась воздухом.
— Э… вы…
— Да-да. Я. А Мишин вас любит. И даже не спрашивайте, откуда я это знаю или с чего я это взял.
— Это не любовь! — возмутилась я, и сама не поняла чему именно: то ли тому, что генеральный в курсе наших с Сергеем «отношений», то ли его заявлениям о любви Мишина. — Ему просто меня жаль!
— Вы сами-то в это верите? — протянул Максим Иванович, и когда я ответила, что верю, покачал головой. — Ну, Рита, вы же взрослая женщина. Умная, рассудительная. А к себе относитесь так, будто до сих пор подросток.
— Вот и прекрасно, — рассердившись, я поднялась со стула.
Я метнулась к двери, и генеральный слегка дёрнулся, словно собирался меня останавливать, но он не успел ничего сделать — как раз когда я хотела толкнуть дверь и выскочить наружу, в кабинет Юрьевского зашёл Мишин. Красный, взмыленный и явно мокрый от пота. Бежал, что ли?..
— Никаких увольнений! — взревел он с порога, как… мишка. Или даже медведь… — Макс, ты ведь ничего не подписал?!
— Да хрен я что-то подпишу. Чтобы ты меня потом удушил собственным галстуком? — фыркнул Юрьевский, встал из-за стола и, подойдя к двери, оттолкнул от неё нас с Мишиным.
Мы с Сергеем сразу начали что-то возмущённо орать.
— Ничего-ничего, — меланхолично заметили за дверью. — Вы там немножко посидите, поговорите, успокоитесь. Можете даже что-нибудь у меня расколотить, если очень захочется.
