Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
До этого он долго стучал, но, не получив внятного ответа, всё-таки решил войти. А то вдруг они там друг друга поубивали и лежат теперь, стынут?
Не поубивали…
— Замечательно, — произнёс Макс удовлетворённо, и Мишин с Ритой вздрогнули, оторвались от поцелуя и одновременно посмотрели на Юрьевского почти одинаково ошалевшими глазами. — Премию обоим. За послушание.
Сергей пришёл в себя первым.
— Двойную?
— Двойная была бы, если бы вы к моему приходу успели раздеться, — усмехнулся Макс. — А так обычная.
— Ты предупреждай в следующий раз.
— Я очень надеюсь, что следующего раза не будет. А теперь встали… и вымелись отсюда. Мне надо работать. Мы с Викой и так там половину столовой слопали, пока вы тут… общались.
Мишин поднял Риту с пола вместе с собой, отряхнул и поинтересовался:
— Выходной дашь?
— Когда это?
— Сегодня.
— Да бога ради, — пожал плечами Юрьевский, проводил взглядом выходящих из его кабинета сотрудников, а потом подошёл к столу и с видимым удовольствием порвал на мелкие клочки Ромашкино заявление.
* * *— Ты куда меня везёшь? — спросила я, когда Сергей дотащил меня до своей машины, усадил на сиденье, затем усадился сам и завёл автомобиль.
— Если я тебе сейчас скажу, ты, чего доброго, сбежишь.
Я промолчала, но надулась. Сбегу я от него, как же. Что я, Колобок, что ли?
— Ну Ромашка… это сюрприз. Скоро увидишь.
— Сюрприз? — я насторожилась. — Приятный?
— Конечно, — Сергей улыбнулся. — Больше никаких неприятных сюрпризов не будет, я обещаю.
Я верила.
Все неприятные сюрпризы остались в далёком прошлом. В очень далёком прошлом… Там, куда мы, я надеюсь, никогда не вернёмся.
— Ромашка… а ты помирилась с мамой?"
"— Помирилась, — я кивнула. — Хотя это, пожалуй, не моя заслуга. Мама… я даже не ожидала от неё…
И я рассказала Мишину про то, что мама ходила к психотерапевту. И про то, как мы ели «птичье молоко»…
— Значит, у тебя тоже любимый торт — «птичье молоко»? — удивился Сергей, и засмеялся, когда я кивнула. — Ну надо же.
— Конечно.
— Дурочка ты…
— Почему это?
— Да так. Потом объясню.
— Почему потом? — опять не поняла я.
— А ты пока не готова к подобным откровениям. Вот я тебя в кроватку уложу, раздену и буду ласкать, рассказывая, какая ты замечательная, любящая и добрая.
Я непроизвольно начала краснеть.
— И всё это — при свете, — заключил Сергей, явно и совершенно откровенно подтрунивая надо мной.
