Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
— При очень ярком свете, чтобы я мог видеть каждую твою родинку.
Я покраснела окончательно и бесповоротно.
Родинок у меня было много. Особенно… эээ… на лобке.
— Ни за что! — буркнула я, пыхтя, как паровоз. Мишин заржал, и мне тоже вдруг стало до ужаса смешно.
— Ничего, Ромашка. Я тебя потом… хм… уговорю. Думаю, тебе понравится.
— Что именно? Уговоры или то, что последует за ними?
— И то, и другое, конечно.
Спустя примерно двадцать минут Сергей остановил машину возле совершенно шикарной новостройки.
Мы поднялись на лифте на шестой этаж, там нас встретила какая-то женщина и, улыбнувшись Мишину, открыла одну из квартир.
— Заходи, Ромашка.
Ничего не понимающая я зашла внутрь, огляделась…
Там было пусто, одни голые стены. Голые до бетона.
А потом я вспомнила… и поняла, зачем он меня сюда привёл.
— Мишин! Ты сдурел?! — прошипела я, оборачиваясь. — Мы так не договаривались!
— Почему же? Очень даже договаривались, — невозмутимо произнёс Сергей.
— Если, Мишин! Если! А ты меня не обижал!
— Обижал. И не называй меня так, пожалуйста, Ромашка.
Я чуть не завыла.
— Хорошо, не буду! Но когда ты меня обижал-то?!
— Это замечательно, что ты не помнишь. А вот я не хочу забывать… чтобы никогда не повторять своих ошибок.
Я поняла, о чём он говорит.
— Серёж, ну это ведь было тысячу лет назад! И вообще… не возьму я от тебя никаких квартир! С ума сошёл…
— Сошёл, — кивнул Мишин, сделал несколько шагов вперёд и подхватил меня на руки. — И ты возьмёшь, Ромашка. Я тебя уговорю. Вот прям сейчас и начну уговаривать.
— С ума со… Что… ты… делаешь…
Сергей донёс меня до подоконника, усадил на него, раздвинул мне ноги и встал между ними.
И я забыла, зачем мы вообще сюда пришли. Зарылась пальцами в волосы Сергея, потянула их, почти причиняя ему боль, потом опустила руки ниже и бесстыдно сжала его ягодицы.
— Ух, — прошептал Мишин мне в губы. — Шалишь, Ромашка.
— Беру пример с тебя.
