Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Кто такую в небесной канцелярии слепил — тому зачот.
Умом она, конечно, не блистала, но и круглой дурой тоже не была. А самое главное — Крис не была стервой, что Сергею тоже понравилось.
Вот только чувств к ней у Мишина не было. Хотя да — красивая, и грудь имеется, и попа. Всё вполне сформированное. А вот Кристина в него влюбилась по-чёрному… Как пишут в романах — до бабочек в животе. И бегала, преследовала просто. Верещагин лучился довольством — считал, что его дочка рано или поздно своего добьётся.
Она и добилась.
Юрий Алексеевич действительно по телефону не отвечал, и Сергей помчался спасать «ребёнка».
Ребёнок, разодетый в костюм для дискотеки — хотя скорее раздетый — стоял возле клуба и мёрз. Осень, а она в мини-юбке… сумасшедшая.
Сев к Сергею в машину, Кристина заявила, что домой не хочет, а хочет кататься! Обняла его, как любимого плюшевого мишку, дохнула каким-то адским коктейлем в лицо, попыталась поцеловать.
— Я тебя домой отвезу, — Сергей с трудом отлепил Кристину от себя и усадил прямо. — Адрес говори.
— Не скажу! — девчонка капризно надула губки. — Вот не скажу, и всё!
Минут пятнадцать они препирались, и Мишин уже хотел вытолкнуть Кристину из машины, но пожалел. Осень, мини-юбка, рядом клуб, полный подвыпивших парней… понятное дело, добром это не кончится.
Отвёз её к себе. Она к тому времени благополучно отрубилась, откинув голову на сиденье машины.
Сергей положил Крис на диван в гостиной, не раздевая, укрыл пледом и отправился в свою спальню. Ему даже в голову не пришло запереть дверь, да и как? Замков у него дома сроду не водилось нигде, кроме туалета и ванной. От кого запираться, от себя самого, что ли?
Вот поэтому Мишин и проснулся посреди ночи от откровенно эротического сна. Он почувствовал чьи-то нежные губы и язык, которые скользили по его члену, и маленькую девичью ручку, сжимающую мошонку.
Она протестующе замычала и даже заглотила его член поглубже.
— Прекрати сейчас же! — сказал Мишин, вновь пытаясь уползти в сторону, но эта малолетняя извращенка ползла за ним, не размыкая губ.
