Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
— Крис, ты сдурела?!
Она помотала головой и заработала языком так, что Сергей не выдержал — застонав, кончил ей в рот. Разозлился на себя ужасно, оттолкнул Кристину и прошипел, нависая над ней:
— Ты меня с чупа-чупсом перепутала?!
— Не-е-е, — промурлыкала Крис и опустила руку. Сергей проследил за её движением и обнаружил, что она бесстыдно ласкает себя между ног. Даже в полумраке ночной комнаты он видел, что её пальцы блестят от влаги. — Я хотела тебя, а не чупа-чупс. А ты меня не хочешь?
— Нет, — соврал Сергей.
— Неа. Я много умею… Показать? — она облизнула губы, и Мишин усмехнулся.
— Готов поспорить, я умею больше.
Они тогда всю ночь трахались. Сергей никогда не встречал девушку, которая получала бы от секса столько откровенного удовольствия. И это ему тоже понравилось.
А утром, когда он собирался на работу, позвонил Верещагин.
— Ну что, надумал? — спросил насмешливо, и Мишин ответил:
— Надумал. Вы довольны, Юрий Алексеевич?
— Конечно, — фыркнул Верещагин и положил трубку.
"Сергей тогда минут пять стоял, глядя на спящую Кристину, и пытался понять, не совершает ли ошибку.
Он не из-за секса принял это решение, конечно. Просто под утро, когда Крис уже заснула, рассудил — а чего он, собственно, сопротивляется? Девчонка она симпатичная, молодая, да ещё и фирму в придачу вернёт. Тесть мужик нормальный, а тёща вроде как умерла лет десять назад. Со всех сторон одни плюсы.
А то, что любви нет — ну так Сергей и не верил в любовь. Тогда чего сопротивляться?.
Тем более что секс и правда был потрясающий.
* * *Честно признаюсь — я ждала подвоха. Каждый день ждала, что Мишин не выдержит и что-нибудь либо скажет мне, либо сделает.
Но пока он держался. Да мы и почти не виделись, если не считать моментов, когда я докладывала ему о состоянии работы над проектами. И тогда Мишин просто молча слушал, кивал, задавал вопросы исключительно по делу. Бесстрастно, безэмоционально.
Я не узнавала его. Но расслабиться всё равно не могла.
Один раз на моей памяти такое уже было.
Ух, как она красиво и зрелищно высыпалась, когда я вышла отвечать. Однокурсники заржали, преподаватель сделал вид, что ничего не случилось, а я изо всех сил старалась не разреветься.
Но презервативы — это ерунда.
