Автор
В этой исторической драме Кейси упрекает свою мать за равнодушие к ее будущему. Она восстает против отцовской сдержанности, желая стать настоящим лидером. Но в их мире возраст и пол играют ключевую роль, несмотря на то что Тайлер — единственный его взрослый сын.
Разумеется, если только он достаточно смышлен и додумается до этого сам, как она надеется. Подсказать ему что-то невозможно — ведь Кейси должна изображать, что, не понимает, почему в нее стреляли.
Хорошо бы он успел доставить ее до места, пока ее не вывернуло наизнанку прямо ему на сапог…
Насколько Кейси могла судить, глядя снизу вверх, они прибыли на какую-то маленькую ферму, заброшенную и проданную хозяином, который куда-то переехал. Вполне подходящий дом для таких, как Баки, если, конечно, тебя не разыскивает полиция.
"Баки даже не проверил, очнулась ли Кейси, прежде чем спешиться, взвалить ее на плечо и отнести в дом. Она с трудом удержалась от стона: плечо у него было твердое и костлявое. А потом он просто-напросто свалил ее на пол как мешок. Подобное безразличие к ее состоянию заходило слишком далеко, зато давало Кейси повод сделать вид, что она наконец опомнилась — со стоном.
Приоткрыв глаза, она увидела, что Баки склонился над ней и внимательно смотрит на пропитавшуюся кровью повязку.
— Кто вы такой?
— Не морочь мне голову, Малыш. Ты со мной познакомился еще давеча вечером.
— Вы ошибаетесь, мистер. Мы с вами в жизни не виделись.
— Послушай, мальчуган, я не такой дурак…
— Мальчуган? — Кейси изобразила немыслимую обиду. — Что вы этим хотите сказать? Вы что, ослепли? Я — женщина, если вам это неизвестно!
Он вытаращил глаза, потом выпрямился и взревел:
— Женщина! Адское пламя и тысяча проклятий! Какого ж черта ты вырядилась в эту одежду — ни дать ни взять пятнадцатилетний мальчишка с фермы!
Кейси поглядела на себя и увидела, что одежда залита кровью; ей даже не пришлось притворяться, как она удивлена.
— Я умираю, да? Столько крови…
— Не выдумывай, это не твоя кровь! — сердито оборвал ее Баки.
Кейси напомнила себе, что ничего не понимает и ничего не помнит.
— Чья же она?
— Откуда мне знать? — соврал он.
Может, он шутит? Кейси предпочитала думать, что нет, и, нахмурив брови, вернулась к теме одежды:
— А что касается мужского костюма, то, по правде говоря, не знаю, почему я так одета. Наверное, потому, что пришлось долго ехать верхом. Вообще-то я иногда ношу джинсы.
— Говоришь как-то нетвердо, будто сама не веришь.
Кейси нахмурилась еще сильнее.
— Да, я в самом деле не уверена. Трудно припомнить какие-то вещи.
