Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
Но прежде чем мы расстанемся, я хотела задать тебе один вопрос: почему именно я? Хотя что это – мы же всегда с тобой были похожи, только ты темнее волосами и выше ростом! Тогда я еще раз спрошу: за что? Ведь ты собиралась подставить меня всерьез. И если бы не случайное стечение обстоятельств, милиция прихватила бы меня прямо в квартире и уж ни за что не выпустила бы!
– Ну, отбилась бы потом как-нибудь, денег у тебя много… – хрипло сказала Ирка.
– Не факт, – серьезно сказала Лола. – Так я повторяю: за что? Что я тебе сделала?
– Ты еще спрашиваешь? – зарычала Ирка.
– Спокойно! – предупредил Маркиз. – Я начеку, так что нечего тут руками размахивать!
– Да в чем дело-то? – искренне недоумевала Лола. – Что случилось?
– Случилось, – буркнула Ирина, садясь на стул и доставая сигареты, – только не сейчас, а шесть лет назад, когда мы выпускной спектакль играли.
– Помню, – недоуменно ответила Лола, – «Много шуму из ничего», хороший такой спектакль был, жаль что…
– Ей жаль! – вскричала Ирка. – Ей, видите ли, жаль!
– Тихо-тихо, – тут же подскочил Леня, – сядьте, дама, на место и не волнуйтесь. Вот, прикурите лучше сигаретку. – Он протянул зажигалку.
– Ничего не понимаю! – недоумевала Лола, и Маркиз понял, что она не притворяется. – При чем тут спектакль? Это вообще было сто лет назад!
– Вот с тех пор все и началось.
– Помню, – тихо ответила Лола, – только я думала… вернее, я не думала, что…
– Вот-вот, ты особенно не думала, ты действовала, – усмехнулась Ирка.
– Кто такой Святославский? – поспешил вмешаться Леня, видя, что дамы снова смотрят друг на друга с ненавистью.
– Слушай, что этот, – Ирина презрительно махнула рукой в сторону Лени, – что он все время вмешивается? Скажи ему, чтобы заткнулся!
– Мадам, ваши отвратительные манеры я могу объяснить только вашим бедственным положением, – галантно проговорил Маркиз, – но терпение мое тоже небезгранично, так что не советую вам забываться.
Ирка проворчала что-то типа «дешевый фигляр» и «шут гороховый», но тон сбавила.
– Роман Святославский – это наш учитель, великий режиссер, нам просто посчастливилось, что в год нашего поступления он набирал класс.
