В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
– Само собой! – и женщина тут же громко крикнула куда-то в сторону: – Представляешь, Люся, Костромину разыскивают за неуплату алиментов! Вот она, тихоня! Представляешь, бросила мужа-инвалида с тремя детьми…
– Так работает она у вас или не работает? – напомнила о себе Надежда Николаевна.
– Нет, не работает, – с явным сожалением ответила собеседница. – Уже полгода как уволилась!
– А куда она перешла?
– Люсь, ты не знаешь, куда Костромина перешла? – крикнула собеседница Надежды.
Ей что-то ответили, и незнакомка тут же сообщила Надежде Николаевне:
– Она перешла бухгалтером в частный детский сад «Карапуз».
Телефон «Карапуза» не работал, и Надежда Николаевна решила съездить туда, тем более что детский сад находился совсем близко от ее дома.
Рядом с нужным ей пятиэтажным зданием толклась в чахлом скверике небольшая группа детей трех-четырех лет, рядом с которой возвышалась, как телебашня над районом панельных пятиэтажек, женщина раннего пенсионного возраста и могучего телосложения, орлиным взором озиравшая своих маленьких подопечных.
– Сидоров! – крикнула она мощным басом. – Ты чего в нос суешь? Я тебе сколько раз говорила, чтобы не совал в нос всякую гадость! Нос у тебя не для того предназначен! Цветкова, не трогай! Говорят тебе, не трогай собачьи какашки! Ну, Цветкова, что я тебе говорила?
Надежда с опаской прошла мимо пасущихся детей и их громогласной воспитательницы, подошла к двери с табличкой «Детский сад» и подергала за ручку.
Дверь была заперта.
– Женщина, вы куда ломитесь? – окликнула ее монументальная воспитательница.
– В детский сад «Карапуз», – честно ответила Надежда.
– А чего вы ломитесь, когда там никого нет?
– А где же все?
– Я – тут, а Ванда Вацлавовна в пенсионном фонде, до вечера не вернется… а вы вообще-то по какому вопросу? Если ребенка в садик устроить, так это можно ко мне. У нас прогулки два раз в день, развивающие занятия и игра на народных музыкальных инструментах… Сейчас же выплюнь эту гадость!"
"Надежда Николаевна невольно вздрогнула, но воспитательница ее тут же успокоила:
– Это я не вам, это я Петрову.
– Я не собираюсь к вам никого устраивать! – перебила ее Надежда. – К счастью, не собираюсь.
– Тогда чего вы ломитесь?
– Я по поводу вашей сотрудницы Костроминой.
