В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
Перед огромным зеркалом сидела сильно накрашенная полуодетая женщина лет сорока, рядом с ней стоял навытяжку пожилой мужчина в черном костюме, с большим букетом хризантем в руках.
– Какой мерзавец Лепешкин! – воскликнула женщина, разглядывая букет. – Я ему дала денег на розы, а он купил пошлые хризантемы, а разницу наверняка пропил! Хам! Жалкий, ничтожный человек! Небось Мартышкиной он покупал настоящие розы! Нет, как можно работать в таком окружении? Но хоть вы, Арнольд Алексеевич, не подведите! Вы должны вручить мне этот букет только после второго выхода на поклоны! Запомнили? Только после второго, а не как в прошлый раз! И умоляю, не споткнитесь, когда будете подниматься на сцену! На прошлой неделе вы рассыпали цветы…
– А если вообще не будут вызывать? – осведомился мужчина.
– Что?! Не будут вызывать?! Как это не будут вызывать? Да куда они денутся!
Тут актриса увидела в дверях гримерки Надежду Николаевну и повернулась к ней:
– А вы кто? Вы что тут делаете? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Эти поклонники просто не дают прохода! Даже в антракте нельзя спокойно отдохнуть!
Надежда извинилась, выскользнула из гримерки и закрыла за собой дверь.
За этой дверью оказалась большая, но очень захламленная комната. Она была вся заставлена манекенами в самых разных костюмах и платьях, подставками с обувью, стойками с париками.
– Вам фиво нафо? – спросила она, оторвавшись от работы.
– Что? – удивленно переспросила Надежда Николаевна.
Женщина вынула изо рта булавки и повторила более отчетливо:
– Вам чего надо? Вы видите – я работаю!
– Да, вижу! – оживилась Надежда. – И очень уважаю ваш незаметный, но такой важный труд! Вы ведь костюмер?
– Ну да, – растерянно подтвердила женщина. – Я-то допустим костюмер. А вы кто?
– А я – журналист, корреспондент ежедневной газеты «Утреннее какао», – лихо соврала Надежда.
