В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
– Я тебя, Саквояж, с самого девяносто четвертого года знаю и имею насчет тебя исключительно хорошие отзывы. Только ты, Саквояж, поаккуратнее работай, чтобы не было касательно тебя этих… жалоб и предложений! Мне они, сам понимаешь, ни к чему!
Вера попыталась обойти проводника, но он прочно перегородил ей дорогу.
– Твоя правда, Михалыч! – погрустнел прилизанный. – Насчет жалоб и особенно предложений ты, как всегда, прав. Хотя одно предложение у меня все же имеется. Это ведь у нас сейчас будет двести четырнадцатый километр?
– Точно! – ухмыльнулся проводник.
– А на двести шестнадцатом путь идет на подъем, – рассудительно продолжил Саквояж.
– И опять в самую точку! – одобрил проводник. – Только, Саквояж, если ты чего задумал, я об этом знать не хочу. У меня, сам понимаешь, работа. И исключительно хорошие отзывы.
Он хотел добавить еще что-то, но в это время дверь тамбура открылась, и в нем появилась крупная широкоплечая тетка лет шестидесяти в розовом халате, с махровым полотенцем на плече.
– Помогите! – вскрикнула Вера, кинувшись к ней.
Женщина, однако, решительно ее отодвинула и процедила ледяным голосом:
– Нечего меня тут втягивать в свои шашни! Я женщина приличная, воспитанная, всякой ерундой не интересуюсь! Даже замужем не была исключительно ни разу!
Затем она повернулась к проводнику и добавила совсем другим тоном:
– А вот что туалет в вашем вагоне закрыт, это непорядок!"
"– Туалеты открою после Бобровска! – отрезал тот, давая понять, что не собирается вступать в дискуссии.
Тетка поджала губы и непонятным образом исчезла из тамбура. Вера попыталась было последовать за ней, но прилизанный вор ухватил ее за шею и прижал к стене.
– Ты куда это намылилась? – прошипел в самое ухо. – Незачем тебе туда! Тебе сейчас совсем в другую сторону!
Вера пыталась вырваться, но вор держал ее, как в железных клещах.
– Михалыч, – проговорил он через ее голову. – Чтой-то душно у тебя в тамбуре. Ты бы дверку приоткрыл!
– Приоткрыть – это можно, – солидно кивнул проводник. – Почему не приоткрыть. Только ежели ты еще чего задумал – я насчет этого не знаю и знать не хочу!
Он открыл входную дверь, и в тамбур ворвался ночной ветер, стук колес сделался громче и ближе, в проеме промелькнул далекий огонек.
