В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
В душе у нее зрела мучительная, непереносимая обида…
Впрочем, напомнила она себе, Кирилл считает, что она умерла, умерла год назад… Может быть, он несколько месяцев горевал о ней, не смотрел на других женщин, и только теперь, по прошествии года…
Может быть, и так, но она сама себе не верила, и обида на мужа не стала ничуть меньше.
Кирилл со своей спутницей перешли дорогу и скрылись в дверях итальянского ресторана. Момент был упущен. Не могла же Вера явиться туда, встать возле их столика и заявить, что она – его законная жена.
Но разговор откладывается на неопределенное время.
И поняла, что должна сделать.
Необходимо убедиться, что ночью на переезде ей не померещилось, что она действительно видела Лидию…
Номера ее личного мобильного Вера не знала, зато прекрасно помнила телефонный номер банка. Ответил ей незнакомый молодой голос:
– Банк «Уно-кредит»!
– Могу я попросить Лидию Костромину?
– Кого? – переспросила секретарша.
– Лидию Николаевну Костромину, начальника кредитного отдела.
– Но она у нас больше не работает.
– Не работает? – Вера насторожилась. Не работает – это может значить все что угодно, в частности – что она убита год тому назад. Личная смерть – вполне уважительная причина, чтобы оставить работу.
– Одну минуточку, – проговорила секретарша. – Я соединю вас с сотрудником, который сможет вам помочь…
После небольшой паузы в трубке послышался щелчок, и тут же раздался приятный бархатистый мужской голос:
– Слушаю вас.
На этот раз голос был знакомый – Вера узнала начальника службы безопасности банка Вячеслава Стогова. Вот интересно – почему ее переключили на службу безопасности?
На всякий случай Вера прикрыла трубку платком и заговорила, изменив голос. Это было нетрудно – за год жизни на полустанке голос ее и так стал низким и хрипловатым.
– Могу я поговорить с Лидией Николаевной Костроминой? – повторила она свой вопрос.
