В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
– Верка! – закричал он что было сил. – Верка, зараза подзаборная, рассолу принеси!
Крик у него вышел хриплый, негромкий и совершенно не убедительный. И никто на этот призыв не явился, никто не принес кружку рассола, не говоря уже о бутылке холодного пива, которая сейчас могла бы спасти Федора от адской муки.
– Верка, мразь! – выкрикнул он снова и неимоверным усилием заставил себя подняться. – А ну, тащи рассол! Иначе я просто не знаю, что с тобой сделаю!"
"Однако даже такой убедительный призыв не возымел действия.
Покачиваясь и кряхтя, Федор встал во весь рост и огляделся.
Кроме него, в комнате никого не было.
На столе стояла недопитая бутылка водки и пустой стакан, на дне которого валялась дохлая муха.
– Это что же, меня с полбутылки так развезло? – недоверчиво проговорил Федор, прислушиваясь к своему организму. – Да быть того не может! Либо это паленая водка, либо…
В голову его закралось страшное подозрение.
– Верка! – закричал он снова, зверски вращая глазами.
Ответа и на этот раз не последовало.
Качаясь и держась за мебель, Федор выбрался в сени, зачерпнул пригоршню воды из ведра и плеснул в лицо. Вода была теплая, вчерашняя, но все же стало чуть легче. Тут же в сенях Федор нашел шестилитровый бидон с рассолом, жадно выпил чуть не полбидона и окончательно пришел в себя.
Веры по-прежнему нигде не было видно. Куда ее черт понес?
«Убью паскуду»! – привычно подумал Федор и сжал огромный кулак.
Не оказалось Веры и в сарае, не оказалось и в хлеву, причем корова мычала так жалобно и безнадежно, что Федору стало ясно – ее сегодня не доили и не кормили.
В голову Федора полезли неприятные мысли. Вернее, мысль была одна и простая – Верка пропала.
Чтобы окончательно проверить страшные подозрения, Федор запустил руку в тайник за потолочной балкой, где прятал паспорт своей временной сожительницы.
Паспорта не было.
– Как же так, – забормотал он обиженно. – Что же это творится? Я к ней со всей душой, выходил ее, кормил, поил, если и бил, так совсем немного, для воспитания, а она сбежала!
И вдруг в душе его шевельнулось новое подозрение, еще более страшное.
Федор бросился в кладовку, к старому телевизору, в котором он хранил свои сбережения.
Сам вид телевизора усугубил его страхи. Рванув заднюю стенку, Федор схватился за голову.
