Мужчина, сходящийся по чертам с моей сестрой, казался холодным и неуловимым. Но его мраченный тон говорил об отсутствии реального интереса к моим словам. Я остановилась, встречая пристальный взгляд мужа моей погибшей сестры, надеясь увидеть в нем ответы на многочисленные вопросы. Его реакция подтвердила мою гипотезу: она была яростной и твердой....
Осколки брызнули в разные стороны.
Но это его не успокоило. Алексей метался по комнате, потом остановился и со всего размаху стукнул кулаком в дверь. Наконец ему удалось выпустить эмоции. Он быстро привёл в порядок одежду и, не глядя на меня, вышел из номера. Я наклонилась и подобрала осколок чашки. Посмотрела на него, а потом сильно сжала ладонь. Боль и кровь, проступившая сквозь пальцы, немного отвлекли меня, успокоив дрожь в теле.
15"
"Признаюсь, я не сразу поверила Андрею Петровичу. Даже подумала, что он в этом сумасшедшем доме тоже двинулся.
Андрей Петрович сообщил родным, что передачи мне запрещены. А ещё уточнил у моей мамы, кто выбрал эту клинику. Да, это опять он, Алексей. Теперь Андрей Петрович ждёт, что скоро к нему обратятся с определённым предложением.
***
Покопавшись в аптечке, я заклеила рану пластырем, потом вызвала горничную, вручила ей немаленькую сумму и попросила ликвидировать последствия нашего с Алексеем общения. Пережидая уборку, вышла на балкон и задумалась, что делать дальше. Моя легенда приказала долго жить, к сожалению, немного раньше, чем я ожидала. Впрочем, рано или поздно от неё всё равно пришлось бы отказаться.
Похоже, нужно менять место жительства. Паспорт на имя Полины теперь может стать опасным, и от него пора избавиться. А зарегистрироваться здесь же с другими документами, пожалуй, будет проблематично. Шутка немного развлекла меня, я улыбнулась и пошла собирать вещи.
Когда почти упаковала чемоданы, зазвонил телефон. Я взглянула на дисплей и скривилась — объявился Шувалов. Изобразив оскорблённую невинность, я высказала своё огорчение его неприглядным поведением, сообщила, что уезжаю и попросила больше меня не беспокоить.
Несколько дней практически безвылазно провалявшись в номере, я начала томиться и скучать — меня никто не искал и не беспокоил.
