Мужчина, сходящийся по чертам с моей сестрой, казался холодным и неуловимым. Но его мраченный тон говорил об отсутствии реального интереса к моим словам. Я остановилась, встречая пристальный взгляд мужа моей погибшей сестры, надеясь увидеть в нем ответы на многочисленные вопросы. Его реакция подтвердила мою гипотезу: она была яростной и твердой....
Можно войти?
Я набросила сверху сорочки халат и впустила Алексея.
— Только не зажигай свет, я уже почти спала.
Он прикрыл дверь, постоял немного, привыкая к темноте. Подошёл и остановился рядом со мной, облокотившись спиной о стену.
— Что тебе нужно? — мне хотелось поскорее остаться одной.
— Ничего, просто решил поговорить. Услышал, как ты ходишь по комнате. Не можешь заснуть?
— Да.
— Почему? У тебя было такое лицо, когда ты вышла из кафе. Скажи, ты всё-таки любила приёмных родителей? Поэтому так переживаешь? Или есть что-то ещё?
— Какая разница? Можешь думать всё, что захочешь.
— Я хочу тебя понять, но у меня не получается. Образ не складывается. И та история про девочку-сиротку, сбежавшую из дома, почему-то совсем тебе не подходит. Что заставило тебя так измениться? Или кто?
— Думаешь, я изменилась? — я не скрыла усмешки.
— Откуда я знаю? Может, ты всегда такая была, только не пускала никого в свою душу.
— Послушай, не надо придумывать обо мне легенды. Они совсем не похожи на правду.
— А какая она, правда? Расскажи.
— Зачем?
— Мне надо знать…
Он вдруг оторвался от стены, шагнул ко мне и оказался совсем близко. Осторожно взял меня за плечи и притянул к себе. Его рука коснулась моих волос, пальцы запутались в них, сжимая затылок и не давая отвернуть голову в сторону. Он медленно наклонился ко мне, и его губы нежно, но настойчиво прижались к моим. Я ухватилась за его плечи и ответила на поцелуй. Никогда не думала, что могу столько не дышать. И не понимала, от чего кружится голова, от нехватки воздуха или от него?
Алексей стащил с меня халат, который ему мешал, и целовал мою шею, плечи.
— Полина…
Острая боль привела меня в чувство. Я застонала и оттолкнула его.
— Что случилось? — хриплый от страсти голос всё ещё гипнотизировал меня, и чтобы прервать это наваждение, я закричала:
— Уходи!
— Я сделал тебе больно? О, чёрт, рёбра! Прости…
Пусть думает, что дело в них, только оставит меня в покое! Алексей попытался снова меня обнять, я увернулась и убежала в ванную, заперев дверь.
На следующее утро я тянула время — боялась спуститься вниз и встретиться с ним. Ругая себя за трусость, всё же решилась.
