Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
Она такая тугая, горячая, тесная. Медленно выхожу из нее, чувствую каждый миллиметр ее лона. И так же медленно вхожу. И еще раз, еще, постепенно наращивая темп. Да! Как же в ней хорошо! Смотрю на ее приоткрытые губы, на капельки пота на ее висках, и понимаю, что ни хрена не успею насладиться ею за эту ночь. Мне будет этого мало. Я уже точно знаю, что захочу ее еще раз. Сколько раз мне надо трахнуть эту сучку, чтобы выкинуть ее из головы? Мой шаткий контроль начисто срывает. Сжимаю ее бедра, грубо и жестко насаживая на себя.
КсенияПринимаю его полностью, подаюсь вперед. Смотрю в его лицо, и не вижу никаких масок. Вот он настоящий! Настоящий, со мной. Дикий, неистовый, страстный, безумный зверь, который рвет меня на части. А я хочу больше, еще, сильнее. Растягивает меня изнутри, громко, утробно дышит.
Дан целует мою шею, слизывая с нее капельки пота. Обжигает частым, горячим дыханием. До боли впивается в мои бедра, толкая к себе безумными, грубыми толчками.
— Да, Дюймивочка. Да, вот так, моя хорошая. Умница, — осипшим голосом говорит он, замирает, немного вздрагивает, и с рычанием изливается во мне горячей волной. Смотрю в его глаза и вижу там, на дне, себя. В груди что-то взрывается, сжигая все мои внутренности. И этот пожар пугает меня. Потому что это такое неизведанное и непонятное для меня чувство.
