Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
А Вы — извращенец, Данил Александрович, — усмехаюсь я. Отстраняюсь от него, подхожу к столу, встаю возле стула.
— Ну, садись за стол. Я хочу кофе. А ты просил завтракать у тебя на коленях, — подыгрываю его игре, которая мне определенно нравится, потому что как оказалось, я — тоже извращенка. Дан незамедлительно садится на стул, тянет меня на себя. Сажусь лицом к нему, обвиваю его торс ногами.
— Ну, кормите меня, Данил Александрович, и дайте мне, наконец, мой кофе, который манит своим ароматом. — Дан берет со стола чашку, отдает мне.
— Пей кофе, — почти приказывает он. И я пытаюсь, но его язык на моем соске не дает это сделать. Застываю, всхлипываю, когда он медленно, аккуратно всасывает сосок, слизывая с него мед.
— Пей, — повторяет он.
— Я не могу, я боюсь обжечь тебя, — почти шепчу я, чувствуя его губы, всасывающие кожу на груди. Дан усмехается мне в грудь. Втягивает второй сосок и больно его прикусывает. Мое тело пронзает дрожь. Вздрагиваю. И немного кофе все-таки выплескивается на его грудь. Резко разворачиваюсь, ставлю чашку на стол.
— Вот. Я же говорила. Прости. Больно? Жжет? — тараторю я, пытаясь встать для того, чтобы взять салфетку. Дан не дает мне этого сделать, властно удерживает за талию.
— Не больно. Все нормально. Успокойся, — смотрю на его грудь. Кожа покраснела. Закусываю губу.
— Надо что-то сделать. У меня есть охлаждающая мазь против ожогов, — опять пытаюсь встать. Но вновь безуспешно.
— Ксения. Прекрати панику. Все нормально.
— Хорошо. Но давай оставим эти игры и просто позавтракаем. Я ужасно голодная. Кто-то измотал меня этой ночью, — отсаживаюсь от Дана на соседний стул. Я по-прежнему обнажена. Закидываю ноги на его колени.
— Хорошо, ешь, — великодушно разрешает он.
— А сколько времени? — спрашиваю я, наконец, с наслаждением отпиваю кофе.
— Уже одиннадцать, — отвечает Дан, смотря на часы на запястье. — Ты долго спишь, Дюймовочка.
— Долго? В выходные я просыпаюсь не раньше часа дня. Кстати, а во сколько ты встал?
— Как всегда, в шесть тридцать, — отвечает Дан, поглаживая мою ногу.
— В шесть тридцать? Как всегда? Даже в выходные?
— Даже в выходные, — усмехается он. — Привычка, выработанная годами.
