Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
В данный момент ты не имеешь право так говорить, — вот оно что! Я не имею права?! Смелая. В глаза мне смотрит, святую невинность из себя строит.
— Что происходит?! — не понимает Алексей. Впивается в меня таким же прожигающим взглядом. Я смотрю, он не в курсе, что она — шлюха. Так надо посвятить.
— Что происходит?! Сейчас я объясню тебе, что происходит, — Ксения кладет руку на мое плечо, сжимает, а меня подкидывает от прикосновения ее холодной руки.
— Дан. Остановись! Ты не понимаешь. Все не так, как ты думаешь.
— Заткнись! — приказываю ей, одергивая ее руку.
— Да что происходит?! — уже яростно требует ответа ее жених. — Кто дал тебе право так с ней разговаривать?!
— Она дала! Уже давно дала! В день вашей свадьбы дала, — кидаю ему в лицо. В его глазах замешательство, непонимание. На Ксению даже не смотрю, только чувствую, что она отодвигается от меня как можно дальше.
— Прошу, не надо, — тихо просит она. Надо, сука! Надо! Не получится остаться чистой. Пусть твой жених все знает, и корчится от боли вместе со мной.
— В день свадьбы? — он посылает не понимающий взгляд ее сторону, но она молчит. Ничего, сейчас я все разъясню сам.
— Ты знаешь, почему и с кем она сбежала со свадьбы? Не знаешь? — усмехаюсь я, видя перемену в его взгляде. — Так вот, за неделю до свадьбы я позвонил ей и сказал, что буду ждать на заднем дворе ЗАГСа. И… ну ты сам догадываешься, что было дальше.
— Ксюша, это правда? — спрашивает он ее. Ну, Ксюша, давай, признайся наконец, что ты шлюха.
— Да, — тихо, почти плача отвечает она. Алексей сводит брови, смотрит пристально на Ксению, теперь я вижу, боль в его глазах. Великолепно! А эта сучка, продолжает вымаливать у него прощение взглядом.
