Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
Так бывает, что иногда, когда вы этого совсем не ждете, осознание произошедшего приходит не сразу. Я стараюсь не смотреть этих людей, вглядываюсь за их спины, ища глазами своих родителей. Но не нахожу. Неожиданно ко мне на шею кидается девушка. Не сразу соображаю, что происходит.
— Дурочка, дурочка, дурочка, — тараторит она, обнимая меня! И я понимаю, что это Лизка. — Какая же ты дурочка. Почему ты ничего мне не сказала? Почему? — крепче сжимает меня в своих объятиях. И я сдаюсь, обнимаю ее в ответ. Глаза начинают слезиться.
— Как ты узнала? Как ты здесь оказалась? — спрашиваю я, не разжимая объятия.
— Твоя мама. Она мне позвонила вчера и сообщила эту замечательную новость. Ксюша, мы столько раз созванивались, и ты ни словом не обмолвилась. И я тоже хороша. Ничего даже не заподозрила, — вот что значил загадочный мамин взгляд. Я в полной растерянности. Но очень рада видеть подругу, мне ее не хватало. Лизка отстраняется от меня, заглядывает в глаза, и я вижу ее слезы, которые она, в отличие от меня, не пытается сдержать.
— Но как ты прилетела? — не понимаю я. — У тебя же маленький ребенок. — Наконец, уже осознанно вдумчиво заглядываю за ее спину. И вижу улыбающегося Роберта, Лешу с шариками, который смотрит на меня с неким укором. Я знаю, что значит это взгляд. Он осуждает меня за то, что я ничего никому не сказала. Смотрю на него извиняющимися глазами, и Леха тут же меняет гнев на милость, улыбаясь мне доброй улыбкой, качая головой.
— Ну что, кто папаша?! — громко спрашивает медсестра, осматривая стоящих людей.
— Я, — отвечает он, выходя вперед, намереваясь забрать ребенка. Сердце пропускает удар, за ним второй. Мне кажется, я лишаюсь рассудка. Сморю на него и не могу вдохнуть. Боже! Он здесь! Он совсем рядом в паре метров от меня. Я даже начинаю ощущать витающий аромат его парфюма, который узнала бы из тысячи. Дан одаривает меня не очень хорошим взглядом, от которого я закусываю губу, чтобы не закричать.
— И как зовут нашего папу? — спрашивает медсестра.
— Данил, — отвечает родной голос, который хочется слушать и слушать.
— Тогда принимайте Александра Даниловича! — громко официально заявляет она, вручая ему Сашу.
