Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
Грудь не того размера, глаза не того цвета. Все не то! Да что со мной такое?! Что за хрень происходит?
Хватаю блондинку за платье, рывком вниз оголяю грудь. Смотрю в ее замутненные от желания глаза, сжимаю грудь, пощипываю соски, слышу ее стоны. И, сука, не чувствую ничего. Ровным счетом ничего. Все это я делаю скорее на автомате. Как по отлаженному механизму. Стоны у нее не те, не сладкие, вообще никакие, хочется отвернуться от нее и не смотреть больше. Что я и делаю. Закрываю глаза, с силой надавливаю на ее плечи, вынуждая опуститься на колени.
— Кто-то хочет пошалить, — усмехается она, освобождая мой член. А мне хочется заткнуть ее немедленно. Воротит от ее приторного голоса. Надавливаю рукой на ее затылок, толкаю к себе. Пытаюсь сосредоточиться на процессе. Цепляюсь мертвой хваткой в ее волосы, вынуждая принять меня всего, толкаюсь глубже в ее рот. Лишаю блондинку дыхания. Она пытается отстраниться, глотнуть воздуха.
Блондинка призывно облизывает губы, поднимается с колен.
— Спасибо, детка. У тебя прелестный ротик. А теперь можешь быть свободна, — кидаю я, смотря в ее глаза. И вижу в них перемену. От замутненной страсти не остается и следа. Вот он самый сладкий момент во всем этом процессе. Она начинает чувствовать себя использованной, грязной шлюхой. На минуту теряется, растерянно моргает. Ее глаза наполняются гневом.
— Что? — все-таки задает вопрос, но все уже прекрасно понимает.
