В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Для него окружающие были всего лишь куклами, болванчиками, которых при необходимости можно пустить под зубья пилы либо без жалости и сомнения швырнуть в камин. Главное – чтобы они исполняли то, что нужно, эти безвольные детали механизма: кто-то представлял собой рычаг, кто-то – поршень, а кто-то был жалкой крошечной шестерёночкой, которая закручивала и приводила в движение прочие, более массивные колеса.
Мистер Блохх будто подслушал его мысли:
- Колеса… колеса сошли с путей. Что-то у них там происходит.
И верно: до крыши, на которой стояли заговорщики, донеслись громкие отчаянные крики и еще что-то…
- Что-то пошло не по плану…
…Все шло по плану. Черный Мотылек опускался, постепенно приближаясь к источнику света. Линза фонаря была все ближе…
Джаспер застыл и даже попытался унять бешеное сердцебиение – он помнил, что у мотыльков превосходный слух. Хотя не помнил, есть ли у них уши. В любом случае, Черный Мотылек явно не слышал испуганный стук детского сердечка поблизости… или ничуть не менее взволнованный грохот двух взрослых сердец.
Затаив дыхание, мальчик наблюдал, как он будто бы танцует в полосе кровавого света. Это было невероятное и с тем весьма жуткое зрелище. Все звуки кругом словно умерли, Джаспер позабыл и о времени, и о холоде, и о собственной усталости. Все его мысли были стерты этим кошмарно-прекрасным явлением. Он мог лишь глядеть, и его веки начали болеть от того, как долго он удерживал их раскрытыми.
"Чем ниже мотылек опускался, тем сильнее его окутывал багровый свет. Насекомое купалось в нем. Издали казалось, что оно тает, но раз за разом прорехи затягиваются. Фонарь его не жег – и не случайно: специальный светильный газ в баллоне не позволял ни плафону, ни линзе нагреваться. Эту технологию ловцы бабочек уже давно изобрели – им нужны были целые образцы, они не могли позволить себе даже слегка обжечь уникальных бабочек, которых выслеживали годами.
Черный Мотылек нырнул в переулок, словно в некое подобие кирпичной коробки…
Вот он опускается все ниже… уровень третьего этажа… второй этаж…
Вот уже до фонаря остается пять ярдов… три ярда… ярд…
Вот-вот его лапки коснутся линзы… Ловушка была предельно проста: как только мотылек касается выпуклого стекла, срабатывают чувствительные цепочки, оттягивающие зажимы на запорно-пусковых устройствах баллонов с сонным газом.
