В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Все произошло так быстро…
Покачнувшийся фонарь по-прежнему горел, труба накренилась, а луч, пройдя через линзу, залил собой всю стену дома и красным полукругом вычертил над крышами размытую багровую арку.
Мистер Келпи дрожал, глядя в небо.
Констебли все высматривали улетевшего Черного Мотылька.
Грохот в переулке стих, и лишь крики доктора Доу прорезали ночь и туман:
- Болваны! Идиоты! Что вы наделали! Что вы наделали! Мы его почти поймали! Что вы наделали!
В подобной ярости Джаспер никогда прежде не видел своего дядюшку.
- Он сбежал…- негромко проговорил дрожащим от потаенной радости голосом мистер Келпи.- Его не убили… он сбежал…
***
В гостиной дома № 7 в переулке Трокар пахло кофе даже сильнее, чем обычно.
Варитель недовольно бурлил, шипел и фыркал, явно намекая на то, что подобное обращение его не устраивает. Он работал без передышки всю ночь напролет, словно кочегар на фабрике в Гари, и, если бы у него были ноги, как у автоматонов, он бы непременно отправился с жалобами в какой-нибудь профсоюз Дряхлых Железяк, если бы такой, разумеется, существовал.
Это было следующее после ловли Черного Мотылька утро.
Всю ночь доктор, мистер Келпи и Джаспер провели в этой гостиной, каждый в своем кресле, обсуждали провал, время от времени поругивались на тупоголовых констеблей и пытались строить планы на ближайшее будущее. Поиски ускользнувшего Черного Мотылька теперь явно должны были усложниться тем, что тот испуган и взбудоражен пальбой."
"Доктор Доу вроде бы отошел после своей ночной вспышки ярости и вновь стал походить на себя обычного – утомленного несовершенством окружающего мира и населяющих его людей мизантропа, и только.
Туманный шквал так и не наступил. После полуночи туман перестал густеть и подниматься вверх, а ближе к утру и вовсе превратился в рваное пуховое одеяло. Штормовая тревога давно прекратила выть, и никто не мог вспомнить точно, когда именно.
