В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Отогнав назойливую пчелу, мистер Фенниг макнул ручку в чернильницу и что-то быстренько чирканул на прямоугольном листке бумаги, после чего сложил его и засунул в небольшую капсулу. Подняв круглую крышку, под которой оказался вмонтированный в столешницу чернеющий патрубок внутренней пневмопочты, мистер Фенниг опустил капсулу в трубу, и цилиндрик с легким хлопком исчез.
– Придется немного подождать. – Управляющий вернулся к своим бумагам.
Доктор кивнул и замер, словно выключился – он что-то обдумывал, а Джаспер поманил к себе Клару.
– А ее можно погладить? – спросил Джаспер.
Мистер Фенниг оторвал взгляд от тетради.
– Клара – очень добрая, хоть ее манеры и оставляют желать лучшего. Ей нравится, когда ее гладят. Она не ужалит.
Джаспер осторожно прикоснулся к мохнатой полосатой спинке. Та оказалась очень мягкой и шелковистой на ощупь. Пчела задрожала, судя по всему, от удовольствия.
Долго стоять у стойки доктору и его племяннику не пришлось.
– Вас ожидают, – сообщил управляющий, прочитав послание.
– Как нам пройти?
– По главной лестнице на третий этаж, а потом налево, только не перепутайте: не направо, а налево…
Доктор поднял бровь – он не считал себя человеком, способным что-то путать.
– …там будет коридор. Он приведет вас к Ржавому залу – это сердце кафедры. В дальнем его конце будет еще один коридор.
Доктор Доу кивнул, и они с Джаспером направились к лестнице. Уже поднимаясь по ступеням, они услышали возмущенное:
– Клара! Ну сколько можно?! Уйди с бумаг!..
…Научное общество представляло собой весьма мрачное место. Ни на лестнице, ни на этажах свет не горел, а из-за клубящегося за большими окнами тумана, понять, что время близилось к полудню, было решительно невозможно.
Шаги посетителей по узорчатому, но довольно пыльному паркету отдавались эхом. ГНОПМ изнутри походил на запутанный лабиринт: узкие коридоры и лесенки, множество дверей. На обитых деревом стенах висели портреты в тяжелых рамах, с которых хмурились какие-то раздраженные старики. Глядя на них Джасперу подумалось, что все эти джентльмены, судя по их сморщенным носам, что-то унюхали, и тоже принялся втягивать носом воздух. Но пахло, к его огорчению, здесь лишь старостью.
