В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Оказавшись внизу, мальчик задрал голову – отсюда бабочка казалась еще громаднее, а благодаря стеклянной крыше создавалось ощущение, будто это место – всего лишь очень большая банка. В темноте разобрать, что находится под сводами, не удалось, но, судя по всему, там прятались механизмы, которые разводили кровлю – иначе бабочку сюда было просто не затащить.
Доктор Доу между тем думал о своем. В аудитории, по его мнению, не помешало бы как следует пройтись пневмоуборщиком. Кафедра, ряды кресел, проходы между ними – повсюду лежала пыль.
Подняв голову, доктор воззрился на бабочку. Ржавая пыль отделялась от ее крыльев, плавно парила по залу, медленно опускаясь…
– Пойдем, Джаспер.
У грифельной доски, стоявшей прямо под гигантской бабочкой, была еще одна дверь. Войдя в нее, посетители оказались в узком длинном коридоре.
Дверь в дальнем его конце была прикрыта неплотно, и из щели на пол лился теплый дрожащий свет.
– …Вы еще пожалеете, Келпи!
Джаспер удивленно поглядел на дядюшку, но тот поднял руку, призывая его сохранять тишину. Стараясь не шуметь, они подошли к двери. На ней висела табличка:
«Профессор Генри Н. Гиблинг. Глава кафедры Лепидоптерологии».
Суровый голос за дверью продолжал:
– Лучше запомните ваши локти такими, какие они есть сейчас, Келпи, – целыми и невредимыми, потому что вы их кусать будете! Дейли, Хаксгроув, Гамильтон – все в деле! Когда еще представится такая возможность?
Доктор Доу подобрался, крепче сжал ручки саквояжа.
– Вы нужны в экспедиции, Келпи! – раздалось из кабинета.
Доктор Доу разочарованно покачал головой. Он ожидал, что вот-вот раскроются какие-то грязные, мрачные подробности, как ему казалось, имевшего место заговора.
