В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
- Я… хочу… жить!
Больше мистер Келпи не слышал и не видел ничего. Ничего не осознавал. Его просто не стало. Шевеление внутри него на какой-то миг прекратилось, после чего резко, одним движением, существо под кожей вонзило конечности в его плоть и принялось разрывать его, словно всего лишь слишком тесный костюм. Голова мистера Келпи откинулась набок, глаза закатились, и из образовавшейся в груди прорехи полезли тонкие бледные конечности.
В подземелье сильно запахло чем-то напоминающим смесь керосина и нашатыря, и сэр Крамароу отступил на несколько шагов.
- Начинается!- воскликнул он.
Это была действительно жуткая, отвратительная метаморфоза. Труп мистера Келпи или, вернее, его кожа с мерзким хлюпаньем упала на каменный пол, когда тварь выбралась наружу. Словно ребенок в пеленки, она была обернута кромешно-черными крылышками – высвободившись из тела мертвого бабочника, тварь медленно развернула их, как бутон цветка.
Восхищенному и пораженному взгляду сэра Крамароу предстало веретенообразное белокожее тело с узкой головой на тонкой шее.
Существо, появившееся на свет в подвале особняка сэра Крамароу, еще не проснулось. Его глаза все еще были закрыты, сморщенная грудь рвано сотрясалась, а нос шевелился и подергивался, когда ноздри шумно втягивали воздух.
Черный Мотылек был явно не тем, что предполагал увидеть сэр Крамароу. Тварь походила на бабочку лишь хоботком да крыльями – глядя на нее, словно порожденную чьей-то больной фантазией, становилось ясно, отчего ее так боятся туземцы Кейкута.
- Почему мотылек выглядит не так, как самка?- изумленно спросил сэр Крамароу.
