В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
И тогда с ним не удастся совладать. Зовите вашего…- он сделал паузу,- повара.
Ротфорт вскоре спустился в подвал. В руках у него были ножи для разделки рыбы. Тонкие и острые.
Черный Мотылек так и не открыл глаза, когда лезвие вошло в его тонкое горло. Он издал лишь протяжный визг, словно заплакал младенец, и из его медленно развернувшегося хоботка потекла черная жижа. Он завалился набок и забился в судорогах, стегая крыльями по стене и полу. Повар в своем фартуке склонился над ним и принялся отрезать крылья. Черная кровь потекла на плиты.
От этого зрелища у сэра Крамароу во рту образовалась голодная слюна.
Эпилог.
Утро ознаменовалось гудками локомотива, сигнализирующими о скором отбытии. Пар заполнял собой станцию, словно из берегов вышло кипящее море. Погрузчики багажа доставляли в вагон-кофры последние чемоданы и сундуки, а станционные воришки совершали свои последние кражи.
Все больше лиц появлялось за большими иллюминаторами. Отбывающие занимали места в вагонах, проводники возле подножек проверяли билеты.
Платформа «Корябб» тонула в шуме, разговорах, криках, смехе, проклятиях и пожеланиях никогда не возвращаться, в меньшей степени – пожеланиях доброго пути.
Люди толкались. Люди плевались. Люди воняли и огрызались. Утро перед отправкой – словно рыночная давка и театр оттоптанных башмаков.
Терпение Натаниэля Френсиса Доу с каждым толчком и чьим-то выкриком в самое его ухо все уменьшалось.
