В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Без пяти восемь. Идеально!
Скрипучий во всех суставах, как старая пружинная кровать, латунный автоматон в темно-зеленой форме Паровозного ведомства открыл перед доктором двери и с почтением отошел в сторону.
Стоило Натаниэлю Доу сделать шаг в зал ожидания, как его тут же оккупировали чистильщики башмаков («Бриллиантовый блеск ваших туфель!»), продавцы газет («Свежая “Сплетня”!») и прочие раздражающие личности, которых, как он считал, стоило рассадить бы по спичечным коробкам и выпускать наружу лишь в случае крайней необходимости.
Отмахнувшись от приставал, доктор выключил зонтик и, дождавшись, когда винты докрутятся, быстро сложил его. А затем погрузился в мышиный цирк Габенского вокзала.
Что-то невнятно бормотали рупоры оповещения, чуть более разборчиво звучала музыка из рогов граммофонов, жужжала толпа.
Для убежденного мизантропа Натаниэля Доу здесь было слишком много людей – прибывших, отправляющихся, блуждающих без определенного дела. Последние так и вовсе, в понимании доктора, являлись худшими представителями рода человеческого, и он каждому с удовольствием нашел бы чем заняться.
В толпе шныряли профессиональные, и не очень, нищие, промышляли воришки. Несмотря на то, что в зале ожидания располагался полицейский пост, местные ловкачи мастерски управлялись с рассеянными бедолагами, которые ни на что, кроме собственного билета, вокзальных часов и табличек с названиями перронов, не обращали внимания.
И словно в подтверждение этому, в начале перрона, над которым висела вывеска «Платформа Корябб», неожиданно раздалось гневное:
– Мерзавцы! Целый ящик умыкнули! А вам и дела нет, зеленая вы жаба!
Скандалил лысый и невероятно носатый господин в полосатом черно-сером пальто.
Служащий Паровозного ведомства в темно-зеленой форме и фуражке, с невероятным утомлением на лице выслушивал жалобы и оскорбления хозяина ящиков и отвечал размеренно, растягивая слова, как резиновые конфеты «Лизетто»:
– Сэр, Паровозное ведомство не в ответе за…
Носатый ничего не хотел слушать:
– Это ваша вина! – вопил он.
"Тут служащий неподдельно заинтересовался.
