Очаровательная Мария чувствовала себя марией кошки во владениях непостижимого дьявола. Кожа ее покрывалась мурашками от его прикосновений, а мысли путались в тумане страсти и проклятия. Ее губы были подчинены чудовищному желанию, когда он, наклонясь к ней, словно загипнотизировал ее разум....
Оборотни жестоки, эгоистичны и безжалостны, поэтому в моей голове и не могло никак уложиться, что Халиса решила меня спасти. Зная кто я, она все же отважилась на то, чтобы пожертвовать собой ради моего спасения. Это терзало меня. Рушило все ранее выстроенные стереотипы. Ведь если Халиса отличается от себе подобных, то тогда это значит, что и другие оборотни тоже могут быть не так плохи, какими мы их всю жизнь считали.
Сидя за столом я молился, чтобы Халиса не покинула моего поместья. Я не хотел этого. Сердце рвалось к моей кареглазой.
— Дядя, у тебя кровь? — произнес Марик невзначай, сидя между мной и Энекином.
Я поднял запястье и обнаружил, что манжет рубахи действительно в крови. Видимо, когда Халиса отшвырнула меня, я обо что-то успел пораниться.
— Да это мы летучую мышь на кухне ловили, — поспешил успокоить я ребенка.
— Летучую мышь? — удивился король. — Занятно! И откуда она здесь взялась? Хотя, твое поместье словно заколдованное, притягивает тех, кого мне никогда не найти за всю свою жизнь, — хмыкнул он.
На мое удивление беседа протекала непринужденно. Даже Камалия, которая раздражала своим присутствием, вела себя довольно-таки скромно. Я не собирался отступать от своей задумки разорвать помолвку. Пусть Халиса и смогла меня ""удивить"", но все же я не представлял своей жизни без нее.
Спустя некоторое время, когда мы перебрались в каминную комнату, Камалия решила удалиться, ссылаясь на легкое головокружение. Конечно, выпить почти две бутылки вина, еще бы его не было…
— Значит ты так ничего и не смог обнаружить на окраине города? — спросил его величество, поворачиваясь к Энекину.
— Нет, мой король. Но тот, кто оставил следы почти по всей округе, так и находится в тени…
Слушал слова брата и считал себя предателем. Это чувство гложило изнутри, но я не собирался раскрывать своих новоприобретенных знаний.
«Халиса не такая… — стучало в голове. — Она рискнула собой ради меня…»
— Кристон, — обратился я к королю по имени, отчего в каминной зале воцарилась тишина.
