Очаровательная Мария чувствовала себя марией кошки во владениях непостижимого дьявола. Кожа ее покрывалась мурашками от его прикосновений, а мысли путались в тумане страсти и проклятия. Ее губы были подчинены чудовищному желанию, когда он, наклонясь к ней, словно загипнотизировал ее разум....
Грудь чертовски сильно болела, но сейчас это было не столь важно, главное не дать никому войти в комнату, так как за спиной брата уже стояло трое черных мундиров, с ужасом в глазах разглядывая мои раны, который болели все сильнее.
— Ребята поймали оборотня, — взволнованно затараторил Энекин, размахивая руками, — но он оказался настолько проворным, что сам налетел на кинжал… а что это за шипение?! Отойди! — кинулся он в мою сторону, пытаясь оттолкнуть. — Да что ты стоишь?! Отойди оттуда, я тебе сказал!!!
Я упорно продолжал стоять на входе, не давая заглянуть за свою спину.
Боль усиливалась, перед глазами все плыло. Слабость захватывала в свой плен и брат все же смог меня сдвинуть, влетая в комнату, удивленно ойкая.
— Оу, простите, леди…, — замямлил он, что на этого мужчину было совершенно не похоже. — Я не думал…
Повернул голову в бок и едва не задохнулся от негодования.
— Да хватит пялиться! — зарычал я, теряя самообладание и из последних сил хватаясь за ускользающее сознание.
Халиса сидела на полу, прижимая к своему обнаженному телу покрывало. Боги, какая же она привлекательная…
— Ну, я… это… пойду… Прошу простить…, — извинялся брат, не отводя глаз от обнаженных ног Халисы.
— Энекин! — предупреждающе рыкнул я, покачиваясь и хватаясь за дверной косяк рукой.
— Да ухожу я, ухожу, — брат тряхнул головой словно сбрасывая наваждение.
— Вот и иди, — произнес тише, прислонясь к стене и чувствуя, что не могу больше удерживать вес своего тела…
— Алерон! — громкий вскрик моей кареглазой был последним, что я запомнил, когда мои ноги подогнулись и я рухнул на пол, отправляясь в бессознательное состояние…
Не знаю сколько прошло времени и как долго я пребывал в лежачем положении, но все тело настолько затекло, что когда решил пошевелить ногой, то каждая мышца отдалась болью.
Чувствовал, как грудь давит от повязки. Как в комнате пахнет травами и настойками.
«Я жив и это главное», — промелькнуло в голове. Но потом все мысли мигом улетучились, когда в памяти всплыла обнаженная Халиса, прижимающая к себе покрывало.
Откуда нашел в себе силы, известно только богам. Подскочил с кровати, едва не шлепаясь на пол. Мне нужно было найти свою кареглазую.
