Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Не отвечаю на вопрос, впрямую на Нику пялюсь. Все пытаюсь рассмотреть что-то для себя. Уловить малейшее колебание в свою сторону.
В глотке колотит, будто кросс маханул за рекордно короткое время. В висках так сильно отстукивает, что удары молотом в мозг отдают. Не отрекайся от меня! Смотри на меня! Будь со мной!
Я лучше него. Лучше.
Все посылаю ей во взгляде, только бы приняла. Наплевать, что Кир уже точно определяет мое состояние. Насрать вообще. Его время ушло. Он не захотел менять обстоятельства. Поэтому без вариантов.
— Особо не переживаю, — киваю ему на дверь. — Выйдем?
— О как! — тянет угол рта в ухмылке. — Да без проблем, — встает и направляется к Нике. Наклоняется. Когда Кир низко склоняется к ней, то готов за шкирку оттащить. В который раз окорачиваю себя и торможу с пылью. Нельзя сейчас. — Мы скоро. Будь хорошей девочкой, хорошо? Я только провожу Тайпанова и вернусь.
Сжимаю зубы до противного хруста. Готов в труху перемолоть не только эмаль. Пристально взглянув на безучастно сидящую Нику, тщетно пытаюсь поймать ее взгляд.
Толкнув с силой подъездную дверь, вдыхаю подмороженный воздух полной грудью. Жадно захватываю, надышаться не успеваю. Кислород в теле исчезает сразу же. Приходится накачивать организм заново. От сигарет уже блевать тянет, но упрямо сую в рот новую и подкуриваю. Затягиваюсь жадно, несколько раз подряд сипло тяну табак.
Мне легче сейчас, когда Нику не вижу. Легче.
— Зачем ты пришел к нам домой?
Трескающийся голос Кира разбивается осколками неприкрытой злости. Эти несколько слов поднимают над землей и с жесткой, бушующей яростью хлопают с размаха на землю. К нам? К Нам?!
— Какой на хуй «к нам»? — сплевываю клейкую слюну. — Это ее квартира. Никаких «мы» в твоем случае не существует.
Кир перемахивает через гнутую трубу и летит прямо на меня. Жду. Я готов. Отщелкиваю сигарету и принимаю бросок. Даю ему припереть себя к стене.
— Макс, сваливай по-хорошему, — рычит, брызгая слюной. — Отъебись от нее. У нас все теперь с ней хорошо будет. Нормальная семья. Я уволился из конторы.
— Руки убери, — дергаю его за грудки. — Сломаю.
По лицу Кирилла идет судорога. Он с трудом отрывается от меня и отходит в сторону. Сверкает глазами и скрипит зубами. Я же блокирую всю агрессию и очень стараюсь остаться в белом.
