Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Скованно и беспомощно. Его глаза поблескивают, бессилие внутри разрывает. Я знаю, как это бывает. Знаю.
— Пора?
— Пора.
Когда выезжаем, даю инструктаж бойцам. Воздушной поддержки не будет. Операция не предусматривает помощи бомбардировщиков. Обходиться придется самим. Захват базы то, что придется сделать кровью, смертью и даже если поляжем все, то последний оставшийся в живых сообщит Первому о захвате.
Мы браслетники и штурмовики в одном лице. Задача взять и зачистить. Численное превосходство за противником, но мы сильнее, ловчее и выносливее.
— Повторение мать учение. Каждые десять метров окапываемся. Автомат на уровне глаз. Башку не поднимать. Зеленки почти нет. Такелажников беречь. Снарядного голода не будет, если прикроем их. Булат со мной пойдет на штурм в числе первых. С нами…Ты. Ты. Ты и ты.
— Командир, — раздается приблатненный голос самого борзого. Кстати, и погоняло у него Борзой. — Поберёгся б. Давай я пойду. Мне жить на три копейки осталось.
— Борзой, там надо выжить, а не сдохнуть раньше времени.
— Все равно возьми с первыми, а?
— Завались.
Взгляд мгновенно меняется и тухнет.
— Товарищ командир, разрешите обратиться? — встает в несущейся машине. — Прошу взять меня в ряды первых штурмовиков.
— Зачем?
— Друга у меня убили там, — с ненавистью скрипит зубами. — Слышал там бармалей тот будет. Возьми с собой, Тайпанов, а? — придвигается ближе. — Как человека прошу, не как командира.
Недолго раздумываю. Пытаюсь понять. Но ситуация такова, что…
— Разрешаю.
Борзой благодарно кивает. Я дальше инструктирую команду. Да, нам всем есть за кого воевать. До базы всего чуть осталось. Склоняемся со старшими над картой и ещё раз проговариваем действия. Наш спланированный налёт выиграет время на первом этапе. Будет фора в действиях.
Парни проверяют оружие, подсумки и наличие ножей. Это неотъемлемая часть суровой действительности. Перестегивают броню, фиксируют шлемы. Молчат. Сосредотачиваются.
Короткими перебежками занимаем позиции.
Лекс задевает локоть. Кивает вдаль, призывая посмотреть в том направлении, что я и делаю.
Прямо на меня смотрит Воронцов. Он также сканирует нас в оптику. Замечаю в отдалении скрытых бойцов. Знаю отличие маскировки, поэтому и выцепливаю сразу.
