Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Структура тогда только набирала обороты. Теперь же все выстроено идеально, все работает, как хорошо смазанная цепь. Просто только что я напомнил бате, что он не всей информацией владел, а Колобок такого не прощает.
— Кир написал о твоем причастии к делу. С Доказательствами. С фотографиями, где именно ты разговариваешь с Шаманом, а не он. Как раз перед операцией. В том, где ты обвиняешь его, Ворон показывает на тебя. Кир хочет вернуться в структуру.
Вот же сука!
Деньги понадобились. Он все просчитал. Меня убирают, а он возвращается весь в белом.
— Отрицаю. Его слова против моих. С Шаманом тогда все разговаривали. Не было подозрений, что он тварь. Вопрос в том, почему фотографировали именно меня, но я понимаю, что ответа не будет. Как по мне, все очевидно.
— Помолчи сейчас, — нажимает Колобок. — Слушай. Тебе нужно выполнить следующее. Сделаешь, все вопросы сниму. Оставим что было. Каждый уже получил свое, но простить залёты не смогу.
Пока он неспеша рассказывает о поставленной задаче, понимаю, что живым не выбраться. Это задание для смертника. Ошибок мне никто не простит.
28
— Надевай браслет, — на стол летит гибкий каучук. Заторможенно смотрю как обруч вихляясь, утихает на поверхности. — Давай, Макс. И удачи тебе. Лютой удачи.
Что такое страх? Липкая субстанция, парализующая силу воли. Холера, ломающая тело и дух. Чума, парализующая конечности. Припадок, деморализующий нервы и рушащий здравую работу головного мозга.
Никитин угрюмо смотрит, как защелкиваю на запястье метку смертника.
Сукааа… Как же хочу жить… И я выживу. Выживу всем назло.
Мне ли не знать, что значит тонкая резиновая полоска на руке. Сам выдавал много раз такую же. И считал, что такой ход правильный. Дисциплина и порядок номер один в суровой жизни нашей структуры. Пришло моё время отвечать за деструктив.
— Где отряд? — глухо бросаю.
— Ждут.
— Сколько их?
— Двадцать.
Отпущенное время позволяет подойти к окну и обозреть мужиков, которые стоят на улице.
Глубоко затягиваясь, выдуваю дым в распахнутую форточку. Жарко, твою мать. Как в пекле. Хотя тут и есть пекло, самый настоящий ад.
Бронник надо бы проверить…
— Макс. — Останавливает меня на входе Никитин. Буравит веским взглядом, пронизывает насквозь.
