И чувство вины за то, что я все еще хотел ощущать ее кожу, хотя мой отец был мертв, и я даже не мог вспомнить его предсмертные слова.
— Что с тобой случилось? — прохрипела она.
Я покачал головой.
Я не мог рассказать. Не мог повторить это для своих ушей, не говоря уже о ее.
— Ты чувствуешь себя нормально?
Я задумался.
— Это… чувствуется. — Хорошо. Плохо. Сложно. — И это больше, чем я могу просить.
— Закари, — рявкнула мама с балкона, обдав его ледяным холодом. — Ты опоздал, а мы голодны.
Фэрроу отцепила руки от моего лица и отступила на шаг назад. Ее шея покраснела.
— Увидимся в четыре.
Она отвернулась от меня, подхватила ведро с розами и поспешила к входной двери.
— Не уходи, — прохрипел я, голос возник из ниоткуда.
Она приостановилась, но не повернулась ко мне лицом.
— Не уйду, — прошептала она, и я не знал почему, но все вокруг вдруг стало казаться трагичным. Как осьминог, создающий жизнь только для того, чтобы покончить с ней самой.
Повернувшись на каблуке, чувствуя на лице жжение ее рук и зная, что не стану пытаться отмыть его от ее прикосновений, я направился к балкону.
Мама и Айи сидели на мраморных перилах и смотрели на меня так, словно я только что приземлился на кукурузное поле на космическом корабле с шапкой-пропеллером из ""Губки Боба"" на голове. Недоумение еще не все сказано.
Они выглядели так, будто пережили опыт вне тела.
— Тебе следует быть осторожнее с персоналом. — Мама говорила достаточно громко, чтобы Фэрроу услышала. — Ты же не хочешь получить иск о сексуальных домогательствах.
Я не ответил."
"Когда я рос, люди всегда говорили мне: ""Хорошо, что ты выжил"".
Но действительно ли я выжил в той аварии?
Я так не думал. В тот день я потерял слишком много частей себя.
И все же я жил, не живя. В конце концов, выжившие — профессионалы в том, чтобы продолжать жить, неся на своих плечах груз всех, кто остался позади.
И в течение двадцати одного года это была моя судьба.
До этого момента.
Я делал успехи. Медленно оживал.
Свет был слишком ярким. Еда была перенасыщена вкусом.
Но я больше не был мертв внутри.
И это пугало меня.
33
ЗАК
— Ты должен сосредоточиться на договоренности с Эйлин, пока она не опомнилась. — Мама положила палочки на подставку, выпрямив позвоночник, как часовой. — Твои дни, когда ты тайком общался с персоналом, должны закончиться. Тебе уже тридцать три.
Селеста Айи зачерпнула в рот пельмень, переведя взгляд с моего лица на мамино.
— Кто тебе сказал, что они тайком общаются? Это объятие было показано практически в IMAX.
— Не будь смешной. — Мама подняла салфетку с колен и поднесла ее край к уголку рта, чтобы вытереть невидимое пятно. — Мой сын лучше знает, как разбить мне сердце таким образом. Амбициозная женщина не может быть логичным выбором жены. Слишком опасно.