Может, я страдала от стокгольмского синдрома? Но это означало бы, что он похитил меня, а не тот простой факт, что я сошла с ума и добровольно согласилась быть здесь."
"— Нет. — Я выдохнула и отодвинула свою тарелку на его стол. — Я всегда пользуюсь ложкой и вилкой. Ари всегда меня за это ругает.
По правде говоря, на корейских металлических ложках с ультраширокой ручкой все было вкуснее.
Зак нахмурился.
— Я что, должен знать, кто такая Ари?
— Моя лучшая подруга из Сеула.
Он приподнял бровь.
— По сексу?
Ревнуешь?
У меня возникло искушение спросить.
— Нет, спасибо, — ответила я.
— Не перечь мне, Фэрроу. Я задал тебе вопрос.
— И что? Я не работаю на тебя, Закари Сан.
— В буквальном смысле работаешь. — Его губы едва шевелились, когда он говорил.
Я понимала, что подвожу его к грани безумия.
Я пожала плечами.
— Личные лакомые кусочки оплачиваются дополнительно.
Его челюсть застыла.
Он открыл ящик стола и достал бумажник, бросив деньги между нами.
— Ари — девочка или мальчик?
— Девочка. — Я пожала плечами. — Но это ничего не говорит о ее сексуальной ориентации.
Он бросил мне еще одну стодолларовую купюру.
Я свернула деньги вместе и засунула их в пояс.
— Натуралка. — Я улыбнулась. — И счастливо помолвлена.
— И она не могла научить тебя пользоваться палочками для еды?
— О, она пыталась. Но как только я поняла, что не могу достаточно быстро засасывать ими еду в рот, я потеряла всякий интерес.
— Еда не предназначена для того, чтобы ее вакуумировать. Она предназначена для длительного употребления.
— Сказал человек, который не работает на двух работах.
Он покачал головой.
— Констанс отреклась бы от тебя.
— Хорошо, что я не ее ребенок. Лучше никакой мамы, чем та, которая сгибает тебя до той формы, в которой она может тебя любить. — Я встала, жестом указав на отброшенную тарелку, гадая, так ли глубоко ранили его мои слова, как я хотела. Много слоев мертвой кожи покрывали его сердце. — Извини, это несъедобно.
Я никак не могла насытиться шестью крошечными кусочками рыбы. Я жаждала чего-то декадентского и вредного для меня. Чего-то, что мне не следовало есть.
Как Закари Сан.
Нет, Фэр, — подсказывала логическая сторона моего мозга. Например, чжанмён или пупусас.
Чем быстрее я это пойму, тем лучше будет.
— Это очень питательно. — Он продолжал жевать с закрытым ртом. Тридцать два раза за каждый укус. Непрерывно. — Идеальное топливо для твоего тела.
— Может быть, если бы я была машиной. — В чем я серьезно подозревала его. — Я знаю свое тело. И оно хочет чего-то, что закупорит его артерии до такой степени, что мне понадобится ацетон, чтобы очистить их.
Андраш меня убьет.
Андраша здесь тоже нет.
Он открыл рот — несомненно, собираясь отругать меня, — но тут же захлопнул его, а потом снова открыл.