Солнце падало за их плечи, делая их похожими на двух падших ангелов.
Зак уехал несколько часов назад. Должно быть, они сами пришли.
И все же мысль о том, что Эйлин находится рядом с ним, в его доме, заставила меня вздрогнуть. Как же я берегла свое сердце.
Я натянула беззаботную улыбку.
— Да?
Констанс налила себе еще одну чашку чая.
— Не могла бы ты быть абсолютной куколкой и помочь нам?
— Конечно. — Мои зубы клацнули, но я сохранила улыбку. — Чем я могу быть полезна?
— Мое зрение уже не то, что раньше. Не могла бы ты помочь мне расставить эти свадебные брошюры в алфавитном порядке?
Мой взгляд метнулся к очкам для чтения на ее носу. Я нахмурила брови.
Ее намерения были очевидны. Она хотела, чтобы я увидела, что ждет в будущем ее сына, Эйлин, а главное — не меня.
Если бы я позволила ей добраться до себя, ее когти вонзились бы прямо в мои кости.
Я изо всех сил напрягла каждый мускул своего тела, понимая, что они обе наблюдают за мной, как гиены.
Эйлин быстро вдохнула.
— Констанс…
Она тоже не могла поверить в эту мелочность.
Но я могла.
Я поставила под угрозу самое важное в мире для Констанс — будущее ее сына. Для нее не было ничего важнее, чем безопасность Зака под ее присмотром.
Она отказывалась привносить в его жизнь опасные, неизвестные элементы, чтобы он не стал таким же, как его отец. Я понимала это, но мне это не должно было нравиться.
— О, ты не должна тоже это делать, Эйлин. — Констанс сделала ударение на слове ""тоже"". — Эти люди здесь, чтобы помочь.
— Эти люди? — Эйлин почти вжалась в кресло, чтобы исчезнуть.
Констанс щелкнула пальцами.
— Дорогая, поторопись, пожалуйста. Через час у нас дегустация тортов.
К черту все это.
Я не хотела, чтобы она видела, как я сломалась.
Я одарила ее своей самой яркой и счастливой улыбкой.
— Уже иду.
Собирая брошюры, я решила не говорить об этом Заку. Какой в этом смысл? Она бы осталась и после моего ухода.
Как бы я ни ненавидела Констанс, я не могла отрицать тот факт, что она по-своему обожала своего сына.
Каждые три дня она привозила ему порции его любимого огуречного салата, праздновала каждую его профессиональную победу и (по словам Даллас) даже добилась, чтобы полосу дороги, на которой погиб ее муж, переделали, чтобы Зак ее не узнал.
Я не сомневалась в ее преданности ему."
"Эйлин смущенно улыбнулась, не встречаясь со мной взглядом, и помогла мне разобраться со стопкой брошюр. Меня пронзило неохотное чувство уважения.
Мальдивы.
Амальфитанское побережье.
Саутгемптон.
Места назначения не имели значения. Не имела значения и сама свадьба.
Простого напоминания о том, что Закари Сан больше не будет нуждаться в поводе для меня, было достаточно, чтобы волна отчаяния захлестнула меня.
— О, Эйлин.