Автор
Вот описание для книги: "Мое жестокое счастье" — это приквел к известной истории о принцессах. Поразительная девушка в красном халате на втором этаже загородного особняка — всего лишь внешний облик двадцати трехлетней блондинки, та самая принцесса, чьей судьбой стал жестокий выбор. Книга открывает новую эпопею в мире принцесс и королев, где каждый шаг предопределяется невидимыми креплами реальности."...
Она похлопала его по руке и благодарно улыбнулась:
– Спасибо, Витя. Ты настоящий друг.
– Я не друг. Я телохранитель, – без намека на иронию ответил он. – А это больше.
Замигал зеленый глазок интеркома, а вслед за ним раздался голос Лизы:
– Алена Сергеевна, Матвей Моисеевич подъедет через полчаса.
– Спасибо, Лиза, как приедет, сразу поставь меня в известность.
– Хорошо, Алена Сергеевна.
Виктор хмыкнул:
– Вы очень органично вписываетесь в здешнее кресло и вообще в этот кабинет.
– У меня нет иного выбора, кроме как вписаться, – вздохнула Алена.
Марат словно услышал, зашевелился, замычал что-то, и Алена оборвала свою речь на полуслове, внимательно наблюдая за ним.
– Поумерьте пыл, Марат Алексеевич!
– Руки убери! – дернулся Лозовский, но Виктор держал крепко. – Ты, сучка, пожалеешь о том, что сделала! – резанул глазами Алену Марат, но она только улыбнулась:
– Ну, разумеется! Но это будет позже, а пока ты возьмешь ручку и быстро напишешь мне дарственную на свою долю в бизнесе. И на «Алекс-тур» в том числе.
– Да? – удивленно вздернул брови Марат.
– А зря, – вздохнула Алена.
Она чувствовала, что настал момент для решительных действий, но отважиться и отдать какой-либо приказ Боксеру почему-то не могла. Что-то внутри сопротивлялось и подсказывало: «Не делай этого, не переступай грань, иначе уже никогда не станешь прежней – все поменяется, станешь такой же, как Мазей, как Виктор…»
Алена встряхнула головой, отгоняя назойливый внутренний голос: «Я и так уже никогда не буду прежней – моя жизнь изменилась в тот день, когда ранили Гришку.
– Посчитать, с какой скоростью согласишься? – предложила Алена, стараясь выглядеть уверенной и спокойной, хотя внутри все дрожало и сопротивлялось.
