Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
Вы меня проводите? — промокнув губы салфеткой, осведомился Клим Пантелеевич.
— Хорошо, — согласился Коппель и бросил взгляд на инспектора.
Все трое тут же отправились к водопаду. Управляющий с удовольствием рассказывал гостям об имении:
— А это церковь Святого Захария и Святой Василисы. Так и осталась от прежних хозяев.
Ардашев вдруг остановился посередине двора и, указывая на статую Венеры в центре клумбы, спросил:
— Простите, неужели это подлинник работы Антонио Кановы?
— Вы совершенно правы. Её привезли из Италии лет сто тому назад.
Дорожка извивалась и бежала мимо оранжерей, построенных в виде ступенчатого амфитеатра. Фрамуги были открыты, и в них виднелись цветущие диковинные кустарники, цитрусовые деревья и низкорослые пальмы.
— В оранжереях даже ананасы выращиваем. А вообще, Волконские высадили в парке множество деревьев со всего света. Их везли отовсюду: из Сибири, Кавказа, Европы, Америки и Азии. Да и руками русских государей, начиная с императора Николая I, высажена целая аллея. Кто только не отдыхал в этом имении! Министры, писатели, поэты, учёные… Был тут и поэт Тютчев.
— А может, спилить его к чертям, раз он несчастье приносит, а? — вмешался в разговор инспектор.
— Ну что вы, господин полицейский. Это история! — возмутился управляющий.
— А кроме шоссе, как ещё можно сюда добраться из Ревеля?
— По Балтийской железной дороге, если сойти на полустанке Кегель. Там на извозчичьей бирже легко нанять коляску. Это в тринадцати верстах от отсюда, если идти по дороге. А напрямую — вёрст пять, не больше.
Высокий и раскидистый дуб у реки казался исполином среди клёнов и берёз. На одной из веток сидела сорока и, разглядывая людей, нервно каркала, точно хотела прогнать непрошенных гостей.
— Мерзкая тварь. Она ещё и ругается. Ненавижу ворон, — недовольно пробубнил полицейский.
— Это сорока. У неё тут гнездо, — пояснил управляющий.
— Да все они падалью питаются, заразу разносят, тьфу гадость, — выругался инспектор.
Он покачал головой и продолжил:
— И что ему не жилось, этому вашему барону? Денег хватало. Рядом дочь, зять. Наверное, скоро бы и внуки появились.
— Да как вам сказать, — пожал плечами Коппель. — Последние полгода дела у него шли неважно. Несколько газет он собирался закрыть.
