Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
Они вздули цену одного аппарата до баснословной цифры — девятьсот шестьдесят шведских крон на условиях франко-Ревель таможенный склад. И это без моего интереса. Подумать только! И какие негодяи: видя, что мы размышляем, они тут же предложили Морзе полякам. Узнав об этом, Троцкий пришёл в ярость и велел купить аппараты не торгуясь… Если бы вы знали, как мне всё надоело! — Минор встал и нервно заходил по комнате.
— Михаил Иосифович, а как давно вы разочаровались в большевизме?
— Трудно сказать. Этот процесс начался два года назад, когда разогнали Учредительное собрание.
— Понимаю, как вам тяжело.
Дипломат молча уставился в окно, а потом вдруг заговорил:
— Ох, если бы вы знали, что отправляют в Москву командированные сюда посланцы, и на что они тратят народные деньги! Думаете берут продукты для голодающих рабочих и крестьян? Нет! Целыми вагонами закупают деликатесы для членов семей Совнаркома: ананасы, сардины, фрукты в сахаре.
— Что ж, благодарю вас за откровенность.
— В начале сентября. Точная дата неизвестна. Нас известят телеграммой.
— А как вы узнаете, когда выйдет шведский пароход?
— После получения известий из Москвы, я должен послать условную телеграмму в Стокгольм. И зафрахтованное судно сразу же покинет порт.
— В Стокгольме за это отвечает господин Крафт?
— Вы прямо ясновидящий, — обречённо вздохнул Минор.
