Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
Их и меня разделяла всего лишь замкнутая дверь.
— Господи, это же было опасно!
— Так вот, — продолжала Анастасия, — у меня сложилось впечатление, что Ксендзовский вас знает лично. Он утверждал, что погибший под колёсами автомобиля дипломат Минор заключал сделки от имени советского представительства в свою пользу. Другими словами — воровал. И на этом вы его и завербовали. Говорил он, что между Минором и органистом, убитым в храме Святого Олафа, существовали какие-то отношения, так как в записной книжке Минора он обнаружил телефонный номер органиста.
Остановившись, Ардашев спросил:
— Вы точно это слышали? Вы не ошиблись?
— Совершенно точно.
— А вы не помните, какое у Ксендзовского имя отчество?
— Стародворский называл его Константином Юрьевичем.
Ардашев на миг задумался, а потом сказал:
— Нет, не может быть. Тот, о ком я подумал, никак не мог перейти к большевикам. Кто бы он ни был, но это чрезвычайно опасный противник.
Ардашев и Варнавская вновь пошли по тротуару.
— И умный, — добавила Анастасия. — Он легко разгадал, что значат эти четыре ноты, дописанные в партитуру убитого органиста. Вы, кстати, их расшифровали?
— Это эпитафия «VIXI» — «я жил», или «моя жизнь закончена». А откуда он узнал о них?
— Ассистент органиста проболтался, приняв его за полицейского. Ксендзовский ищет вас по городу. Он знает, что вы съехали с отеля и предполагает, что вы сняли квартиру или комнату.
— Большое вас спасибо! О чём ещё они говорили?
— О том, что пароход «Парижская коммуна» придёт в Таллин пятого сентября в два пополудни. Но это есть и в тех обгорелых листах, которые я вам передала. Вы уж простите, я из любопытства их прочитала, — она смущённо опустила глаза.
— Правильно сделали. Продолжайте, пожалуйста.
— Они всё время упоминали, про этот золотой пароход и двух большевистских начальников: какого-то Совнаркома и Чи-Чи… — вспомнила! — Чичинина.
— Может, Чичерина?
— Точно!
— Вы удивительны и неповторимы! — рассмеялся Клим Пантелеевич.
— Я что-то не так сказала? — Анастасия обиженно захлопала крылами-ресницами.
— Всё так. Просто Совнарком — это Совет Народных Комиссаров. Их правительство. У большевиков мания всё сокращать.
— А, поняла — Анастасия улыбнулась.
