Автор
В зеркальных очках Галкиного взгляда прячется мудрость поколения прошлого. В июне Герасима выглядит так, словно уже пережил зиму. Каждый шаг в этом мире мокрых дорог и тихих улиц несет с собой историю - она ведь не просто так носит лапу на запястье.
– Ну да, – согласилась я, – но лишь тогда, когда вмешивается одна организация, а это случается крайне редко и делается ради безопасности страны. Ради простого усыновления никто на подлог не пойдет. Вот поэтому документы загса могут стать свидетельством того, что люди взяли ребенка из приюта. Новорожденного-то сначала зарегистрировали на другое имя, фамилию, а потом выдали повторное свидетельство с данными новых родителей. Бурбонский прав! Анна по крови не Шляхтина.
– Зато она вышла замуж за представителя семьи Энгельман, – возразил Димон.
– Странно, – воскликнула я, – ее взяли в подразделение, о работе которого не сообщали даже директору НИИ.
– Речь идет о давних временах, пятидесятые годы двадцатого века, – напомнил Димон, – в то время человек шестнадцати лет считался взрослым, он мог идти работать. Это сейчас ты до тридцати годков ребенок. Но Эля попала в НИИ не с улицы. В списке сотрудников лаборатории есть Радионов Борис Глебович. Отец привел дочь в престижное место.
Глава 31
– Среди работников лаборатории был Федор Степанович Бурбонский, – продолжал Коробков, – правая рука Шляхтина, тоже доктор наук. Его жена Валентина Сергеевна – химик. Федор скончался через пару лет после Григория, причина смерти та же – инфаркт. У него была дочь Ксения. Внимание, вот оно, сладкое, о чем я говорил.
– Забавно, родители Ксении Федоровны и Анны Григорьевны были коллегами, – протянула я, – девочки могли встречаться в детстве.
– Возможно, – согласился Димон, – есть еще интересные сведения о других сотрудниках лаборатории. Их сообщу позднее. А сейчас резко сменю тему.
