Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Не оскорбляя, не унижая, без излишней лжи или лести — не смели казать мне все это в замке, опасаясь то ли гнева богов, то ли колдуньи — но делали все, чтобы лишний раз не попадаться мне на глаза.
Не выслушивать от меня указаний.
Не заговаривать или помогать.
Мне виделась в том участие Фрид, но доказательств у меня не было. Как и понимания, как поступить дальше.
— Никогда не думала, что это… так.
— Что именно?
— Наложницы… — вздохнула.
Мы прогуливались по верху двойной крепостной стены, по узкому проходу, прикрытому с двух сторон кладкой высотой с человеческий рост.
Еще не горы, не мертвая белизна — уже не замок.
Привыкшая к свежему воздуху я задыхалась внутри, несмотря на то, что узкие окна пропускали даже слишком много холода и снега. Мне не хватало простора. Свободы. В том числе действовать капризно и согласно собственным эмоциям. Я вынуждена была оставаться осторожной и просчитывать каждый шаг, хотя мои чувства твердили мне достать все мои травы и знания… и напеть такой морок на эти стены, чтобы каждый здесь преклонил бы колени, чтобы я остановилась.
То не была ревность… не к мужчине. Скорее, к положению, что несколько лет занимала Фрид.
Наверное.
Прежде я не слишком задумывалась о чувствах женщины, что осознанно делила своего мужа с другими. Рабыни в походах даже не в счет… но вот у моего отца время от времени появлялась любимая наложница, и никого этого не удивляло. Мачеха так и вовсе была почти счастлива, что он меньше к ней лез. Что уж там говорить, и моя мать была одной из любовниц, но не жен.
Со стороны.
Сейчас внутри ворочался нож."
"— Это потому, что она всему хозяйка, — произнесла я жалобно, — А чем там занимается с ней Эгиль-Ворон, мне не важно…
— И правда так думаете, кюна?
Посмотрела на охранителя почти с ненавистью.
— Хватит служить моим голосом, Даг!
— Мне замолкнуть?
— Нет! — почти прорычала, — Но мне что делать? Что делать, если ему не надобно, а мне… не понятно? Я ведь убить его собиралась, затем — выжить хотела.
— И куда вернуться?
— Знать бы… — поморщилась, — Но вот ты представляешь меня всю жизнь… здесь?
Холодные горы.
Северный ветер, насилующий стены в трещинах.
Прозрачный лед.
Настороженный сон…
— Рыжее особенно ярко смотрится на белом, — пожал плечами охранитель, — Мне нравятся эти места. Ближе к богам…
— Все-то тебе нравится, человек без дома, — буркнула.
