Автор
Пиппа Харрингтон и Грегори Шервуд оказываются перед выбором: уступить давлению брака по расчету или рискнуть всем ради любви. Между ними возникает конфликт между долгом и сильными чувствами, когда они пытаются найти истинную привязанность.
Горячие слезы обожгли веки, и она заморгала, прогоняя их, пока Грегори давал указание Оскару ехать обратно в Пламтри. Она принюхалась, заметив, что, к счастью, в карете больше не пахнет сыростью, поскольку Оскар убрал из нее все ее мокрые вещи. Но вдруг в нос ударил сильный и резкий запах одеколона Марбери.
Он просунул голову в дверцу кареты.
– Забудь о том, что я тебе наговорил, – сказал он без предисловий своим скрипучим, холодным голосом. – Ты мне нужен.
– Для чего? – отнюдь не вежливо спросила Пиппа.
Марбери сузил глаза.
– Чтобы начистить сапоги мистера Доусона, и ты это сделаешь. Все остальные здесь либо старики, либо женщины, либо сопливая детвора, либо пьяные – и это включая конюхов.
– Я отказываюсь, – ответствовала она, закинув ногу на ногу решительно мужским жестом, который придал ей смелости и безрассудства. – Вы не умеете вежливо просить, а я считаю это крайне важным.
Он опять подозрительно сощурился.
– Что ты за слуга такой?
Когда Грегори появился у дверцы экипажа, глаза его были ледяными, а челюсть – квадратная и твердая.
– Что тебе надо от моего камердинера?
– Я отказываюсь помогать ему, милорд. – Пиппа затаила дыхание и устремила взгляд прямо перед собой, натянутая, как струна. – Он сказал, что у меня плешь. И назвал вас заносчивым ду… – Она повернулась, посмотрела на Грегори, потом опять на стенку. – Я не могу это повторить.
– В чем дело, Марбери? – Грегори подбоченился. – Ты что, устроил в таверне перепалку с моим камердинером?
– Нет, – заявил Марбери. – Ну, то есть да. – Он почесал висок. – Послушай, Уэстдейл, – проговорил он тоном, который, по его мнению, вероятно, был просительным, но, на взгляд Пиппы, больше походил на педантичный. – Там, в таверне, я вел себя как неотесанная деревенщина. С вами обоими. И был не прав. Не стоило мне повторять тот слух. Или грозиться поколотить твоего слугу.
– Ты грозился поколотить его? – Тон Грегори был убийственным.
– Да, – признался Марбери. – Но слышал бы ты, как он меня подначивал! Никогда в моей жизни еще не было такого, чтобы меня подначивал слуга. Он вел себя неуважительно, абсолютно нахально…
Грегори вскинул руку:
– На этом остановись.
– Я не нахальный, – выпалила Пиппа.
– Видишь? – Марбери поднял руки, потом уронил их. – Признаю, что был в отвратительном настроении после твоей выходки, Уэстдейл. Как ты посмел так меня швырнуть: меня, твоего старого друга Марбери.
– Точно, – сказал Грегори. – Моего старого друга.
