Автор
В глубинах столичного Минздрава, где бюджеты тщательно распределяются и мелкие чиновники охотно помогают, действие разворачивается в жутковатой атмосфере. Глаза главной героини начинают мутнеть так сильно, что кажется, вот-вот взорвется ее терпение. Этот необычный опыт станет ключом к пониманию системы власти и человеческих отношений в больших городах....
Выместил на ни в чем не повинной девочке свою злобу на тварь-судьбу, в очередной раз показавшую свой твариный оскал.
А еще обиду свою и разочарование. Не Аней даже, нет.
Собой.
Я же тогда, себя унижая, покупал ее.
Знал, что подлая змея, что спит, наверняка, или с Шишком, или с кем из московских. И что после кого-то из них в мою постель легла. От осознания этого мутило голову таким жесткачом, что все, кто был рядом, просто кеглями отскакивали от меня в разные стороны!
И все равно, несмотря ни на что, предложил Ане остаться.
И готов был платить.
Пусть продажная шкура, пусть! Я заплачу! Потому что засела в сердце, куснула, яд свой распространяя по телу, не вытравишь!
Это была агония.
И мне хотелось ее продлить. Самоубийство. Я понимал это. И не желал останавливать ничего.
Первый раз со мной такое было.
Первый и последний.
Я не знаю, что делал бы, если б Аня тогда… Согласилась.
Если бы она, после той жести, что я с ней сделал в постели, после моих слов, моих обвинений, сказала “да”…
Верней, знаю.
Она бы мне полностью руки развязала этим."
"И Тагир Хазаров стал бы худшей версией того Хазара, которым мамаши пугают детишек в нашем городе. Холодной, расчетливой тварью, умело идущей по головам и закапывающей всех, кто косо посмотрит, в ближайшем подлеске. И это не фигура речи вообще!
Я бы не отпустил Аню.
Пока не наигрался бы. Пока не получил от нее все, все те эмоции, которых так жаждал. А потом… Потом бы я играл с ней просто потому, что она позволила. Она дала мне эту власть над собой.
Только теперь я понимаю, что сделала Аня тогда, шесть лет назад, отказавшись от меня и моего щедрого, в кавычках, предложения.
Буквально плюнув мне в морду.
Развернувшись и гордо выйдя за ворота тем утром.
Она мне жизнь подарила.
Она меня мне подарила.
Себе сделала больно, потому что я глаза ее помню. И ночью той. И утром, когда с Ванькой прощалась, зная прекрасно, что больше не увидит его никогда.
И он ее полюбил. И потому не захотел прощать предательство. А он считал, что она его предала тогда.
Мой сын в этом очень похож на меня.
