Автор
История о любви, доведённой до предела. Мужчина и женщина стоят на грани разрыва. Она требует перемен, он не может измениться. Между ними — непреодолимая пропасть непонимания, в которой тонет их отношения. Сможет ли любовь выжить в этом конфликте?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мои»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
История о любви, доведённой до предела. Мужчина и женщина стоят на грани разрыва. Она требует перемен, он не может измениться. Между ними — непреодолимая пропасть непонимания, в которой тонет их отношения. Сможет ли любовь выжить в этом конфликте?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История о любви, доведённой до предела. Мужчина и женщина стоят на грани разрыва. Она требует перемен, он не может измениться. Между ними — непреодолимая пропасть непонимания, в которой тонет их отношения. Сможет ли любовь выжить в этом конфликте?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А все потому, что пропалил, как мы с Аней из моей спальни выходили. И как я ее словил на пороге и жадно поцеловал, ловя последние, самые сладкие отголоски кайфа.
Такие сладкие, что чуть было обратно ее не утянул в постель. И утянул бы, но…
Но… Дети, цветы жизни. Цветочки…
Один ехидничает.
Вторая ноет.
Люблю их.
— Я там должна была быть звездочкой! — повышает градус нытья Аленка, — а теперь там Вика противная будет звездочкой! А я…
— А ты и так звездочка, — серьезно отвечает ей Ванька, и Аленка замирает, внимательно глядя на него.
И столько удивления и надежды в ее глазках, что меня торкает прямо.
— Правда? — тихонько спрашивает она Ваньку.
И тот солидно кивает.
— Самая красивая.
— Да? — Аленка невольным, чисто женским жестком проводит по косичкам.
— Да, — снова кивает Ванька, и в этот момент я им дико горжусь. Настоящий старший брат. Повезло моей дочери. И мне повезло с сыном.
Ловлю внимательно-восторженный взгляд Ани на Ваньке. И с женщиной мне тоже повезло. Я — вообще дико везучий, оказывается.
— Я думаю, что мы можем отправить Аленку на утренник, — словно со стороны, слышу я свой голос.
И задумываюсь, что это впервые, наверно, когда эмоции шагнули вперед разума.
Потому что мозгом понимаю, нельзя Аленку из дома выпускать, она — самое слабое мое звено.
Если захотят ударить так, чтоб сразу насмерть, то именно по ней.
И в то же время…
Алена — девочка. У нее — детство. И сейчас я, своими проблемами, из-за которых введены ограничения, лишаю ее детства.
Так же, как меня лишили когда-то.
Так же, как у Ваньки моего не было значимой части детства.
И вот теперь Аленка.
Нет уж!
Никакие твари моего ребенка не лишат праздника! В конце концов, а не охренели ли они?
Совсем потеряли нюх и память!
Надо восстанавливать!
Мероприятия проводить терапевтические.
Мои кровожадные размышления прерывает восторженный визг Аленки.
— Папочка, папочка, ты самый лучший! — пищит она, спрыгивая со стула и кидаясь мне на шею.
Подхватываю ее, сажаю к себе на коленки, таю от мягких прикосновений нежных детских губ к своей дубленой коже.
Ее не всякий удар пробьет, а эти поцелуйчики — навылет!"
"И обнимашки эти, и слова “папочка, папочка”.
Милота страшная. Убойная сила.
Ванька, откинувшись на стуле, тихо ржет над выражением моей морды, Аня мягко улыбается. Так нежно и мечтательно.
И я в полном, абсолютном кайфе.
В семье своей.
— Когда у тебя утренник?
— Эм-м-м…
— А пятницу, — подсказывает Аня, — в девять утра.
— А чего так рано?
— Потому что это утренник, Тагир.
Мне это вообще ничего не проясняет, но вопросов не задаю, чтоб не выглядеть еще большим дебилом, растекшимся по столешнице в малиновое желе.
— И, если она пойдет на утренник, значит, ей надо ходить в сад эти дни, Тагир.
— Это еще зачем?
— Они репетируют же.
