Автор
В глубинах столичного Минздрава, где бюджеты тщательно распределяются и мелкие чиновники охотно помогают, действие разворачивается в жутковатой атмосфере. Глаза главной героини начинают мутнеть так сильно, что кажется, вот-вот взорвется ее терпение. Этот необычный опыт станет ключом к пониманию системы власти и человеческих отношений в больших городах....
Но Аня, своим непонятно с чего примерным поведением и неожиданной кошачьей податливостью, настолько меня примиряет с действительностью и заряжает в плюс, что днем дела делаются быстрее, а дамоклов меч, хоть и висит, и чуйка вовсю орет, что дело не завершено, нельзя его на самотек, надо шевелиться и что-то делать… Но все же есть уверенность, что все срастется.
Здесь, на этой пафосной бизнес-тусне, я только потому, что Аня работает допоздна, дети заняты выше крыши, а Сонный никак не отдуплится результатом по репетиторше.
И секретарь со своим приглашением подошел прямо вовремя.
Хотя…"
"Еще раз осматриваюсь, сжимаю губы, злясь уже на ситуацию. Какого я тут делаю? Ничерта полезного же!
— Тагир Хасанович…
А, черт! Забыл совсем про мэра!
— Организация… на уровне, — с трудом вспоминаю тему беседы.
Верхоухов, отчего-то воодушевившись, тут же начинает рассказывать о том, сколько тут полезного, и как хорошо, что бизнес в плотной связке с администрацией города (читай: откаты работают отлично, все довольны), но хотелось бы плотнее (читай: хотим твоего баблишка, Хазарчик, раз ты теперь белый и пушистый, а то не по-пацански).
Заскучав, скольжу взглядом по толпе, и неожиданно замираю на знакомом стильно стриженном затылке.
Моргаю, не веря своим глазам в первую секунду. Такого не может быть. Она же… Она же на работе. Допоздна…
Но тут Аня поворачивается в профиль, что-то говорит стоящему рядом с ней мужику в костюме за кучу бабла, затем снова становится ко мне спиной.
Изучаю ее тонкую шею, чуть напряженные плечи. Рубашка белая, та самая, что с утра на ней была, когда на работу собиралась…
Я еще наблюдал за ней с кровати и прикидывал, что, может, плюнуть на все и затащить ее обратно к себе под одеяло?
Заткнуть поцелуем гневно и протестующе приоткрытый рот, обнять, обхватить так, чтоб шевельнуться не могла, чтоб понимала, насколько беспомощна рядом со мной, насколько моя…
И, наверно, что-то такое в глазах у меня мелькнуло, потому что Аня поспешно выскочила из комнаты, предварительно обойдя постель по широкой дуге, словно опасаясь нападения.
Смешная. Если бы я свое намерение до конца оформил в желание, не ушла бы она никуда.
Но я, удовлетворенный горячей бессонной ночью, был ленив и благодушен. И отпустил свою жертву погулять на свободу.
