В зале гуще людей, я стараюсь ничем не выдать своего страха. Дрожь перед лицом мужа только усиливается, когда он закатывает рукава сорочки, покрытой красным бордо, а вокруг разливаются фруктовые и минеральные нотки свежего букета. Атмосфера напряжена до предела, словно зашифрованный код в жестоком противостоянии....
"
"Набираю маму. Слушаю гудки. За дверью раздается музыка ее сотового.
И она заходит в палату.
Несусь ей навстречу. Запинаюсь на тапочке.
- Господи, Юля! - она едва успевает меня подхватить за здоровую руку. - Куда скачешь? Ещё и ноги переломаешь, - осторожно, не касаясь травмированной конечности, прижимает меня к себе. - Ну, как ты?
- Отлично, - бодро заверяю. - Можно прямо щас ехать домой. Зачем мне тут сидеть? Не понимаю. Обычно людям сразу в травмпункте оказывают помощь. И посылают восвояси. Никто не валяется в кровати.
Она вздыхает. Отходит к столу, выгружает из пакетов гостинцы.
Фрукты, соки, сладости, контейнеры с домашней едой...
Так.
- Мам, - стараюсь не поддаваться панике. - Мы же договорились. Ты приедешь и меня заберёшь.
- Юль, - в том же тоне отвечает она. - Артур сказал, что надо полежать. Мало ли. У тебя в организме недостаток кальция. Хрупкие кости. Как бы осложнений не было.
- У меня, - выделяю интонацией, - осложнений нет. Это у Артура осложнения. На мозге.
- Юля, - она с укоризной качает головой.
- Двадцать три года Юля, - брякаю банкой с газировкой об стол и в стороны летят мелкие брызги. - Я свободный человек. Почему некоторые, пользуясь своими одноклассниками-крутыми-врачами, насильно держат людей в больнице? Я не могу уйти, пока не разрешит Артур. Ты сама вслушайся.
- Ну ладно тебе нагнетать, - она миролюбиво отмахивается, присаживается в кресло. - Этот травматолог...как его...Роман? Артур сказал, что очень хороший специалист. Для твоего же здоровья.
- Ага.
- Вот тебе и ага. Юля, ты успокойся. И посиди, не мельтеши. Разговор есть.
Начинается.
Плюхаюсь напротив. Бездумно пялюсь в висящий на стене тиви.
Она говорит:
- Артур-то не понимает, куда ты рвешься. А я знаю. К рисовальщику своему ты рвешься.
Закатываю глаза.
Вот зачем я тогда ей наплела про идиотского художника?
- И в санатории вы поругались тоже из-за этого твоего маляра, - продолжает она обзывать несуществующего мужчину. - Но ты задумайся, к чему тебя твои глупости привели.
Хмурюсь, понимая, к чему она клонит.
- Нет, он сюда не зайдет, - говорю прежде, чем мама успевает открыть рот. - Врач на моей стороне. Ему скандалы в клинике не нужны. А мы опять начнем кричать.
