В зале гуще людей, я стараюсь ничем не выдать своего страха. Дрожь перед лицом мужа только усиливается, когда он закатывает рукава сорочки, покрытой красным бордо, а вокруг разливаются фруктовые и минеральные нотки свежего букета. Атмосфера напряжена до предела, словно зашифрованный код в жестоком противостоянии....
Очень плохо палачам по ночам, если снятся палачи палачам
Моя смерть, как у Кощея - в игле.
Которой истыкали ее вены после того, как мы втроём развлеклись на рояле.
Она же хрупкая, аж просвечивает, куда ей двух мужиков.
Двух долб*ёбов.
Доигрались, пускаем титры и врубаем реквием.
Если бы чувство вины могло убивать - сегодня бы закатили знатную пирушку на моих поминках.
Кажется, на третий день принято поминать, так я в ночь на воскресенье умер, пока не официально, снаружи-то вроде как жив.
Даже ходить могу.
Во двор вот пришёл.
На лавочке сижу.
Подняться на их этаж - уровень повышенной сложности."
"Стряхиваю пепел, вдыхаю дым. Разбитые губы все ещё саднит, четко Артур приложился.
Я и не уклонялся.
Сам бы себе навалял, если бы битьё моего черепа об стену запускало время назад, или вид размазанных по штукатурке мозгов рядом с фреской ночного города гарантировал мне прощение.
В любовь, как в большую бочку меда, кто-то подсунул ложку дёгтя, и этот дёготь - страсть - смоляная тягучая горячая пакостная дрянь.
Мне надо в пожизненный бан или карантин, ведь ее во мне ни на грамм не убавилось, привет всем, я пироман, кайфую от огня, люблю огонь, сгораю в огне, передайте Юле, что я безумно хочу ее отжарить.
Онанировать вспоминая, как она кончает - моя болезнь, мои одержимые ночи. Ночью не все кошки серы, вопреки поговорке - моя кошка особенная. Моя кошка самая красивая.
Моя зажигалка.
Упала под лавку.
Наклоняюсь поднять, и слышу писк домофона.
Звук шагов стихает на крыльце, ещё не взглянув понимаю, что выперся Артур.
Дверь не закрывается тихим хлопком, она с лязгом брякает, значит, он по ней долбанул. И значит, он психует от моего присутствия у него во дворе.
- Ты за добавкой? - он спускается с крыльца и показательно закатывает рукава джемпера.
- Почти. За Юлей, - встаю и отступаю на шаг, нужен маневр сгруппироваться, если с любезностями закончено. Разрешать навешать мне люлей второй раз я не планировал.
- Юля уехала.
- Куда?
- На море. Бархатный сезон.
- Как ей позвонить?
- Для чего тебе звонить моей жене?
- Да ладно, - шагаю ещё немного назад, увеличивая расстояние, которое он настойчиво сокращает. - Остановись. Оба знаем, что я сильнее. И я, как в тот раз, - шоркаю себе по губе, - терпеть не буду. Две секунды, Артур. И ты под лавкой.
- А мне плевать, что ты сильнее, - он подходит.
Смотрим друг другу в глаза, и вижу - действительно, плевать.
