В зале гуще людей, я стараюсь ничем не выдать своего страха. Дрожь перед лицом мужа только усиливается, когда он закатывает рукава сорочки, покрытой красным бордо, а вокруг разливаются фруктовые и минеральные нотки свежего букета. Атмосфера напряжена до предела, словно зашифрованный код в жестоком противостоянии....
Всё настолько плохо, он не подошёл сам, он подозревал, на что здесь может нарваться.
И он бы нарвался.
Если бы на пять минут позже подъехал.
Поднимаю кресло и в гудящей голове не найду ответа, как такое вышло, почему же я так сорвалась.
Он ведь специально меня довёл.
Умеет играть на нервах.
Кошусь в окно.
Они стоят. Идёт дождь. Они разговаривают. Наверное, негромко, крик бы ко мне просочился.
Это тоже плохо.
После крика, когда остываешь, можно найти компромисс.
А вот если разговаривать тихими вкрадчивыми голосами, как психи в ужастиках.
Запугав саму себя, выползаю на улицу.
Они стоят между машинами, в разлившейся по обочине луже. Артур лицом ко мне, смотрит через плечо Алана, как я неуверенно плетусь к ним и цедит:
- В машину сядь. Я щас подойду.
Вода косыми струями падает прямо в лицо, тру нос и топчусь на месте и не понимаю, зачем я, вообще, выперлась.
Мимо проносится черная машина. В нескольких метрах от нас резко тормозит. Катит назад. Равняется с нами. Останавливается.
Глава 40
У Андрея в салоне играет радио. Ди-джей жизнерадостно поздравляет всех с пятницей и желает незабываемо поразвлечься на выходных.
Классный совет.
Атмосферный.
Заводной голос ведущего словно из параллельной вселенной звучит, и я когда-то и сама там жила, в мире, где люди с нетерпением ждут выходных, а теперь торчу на пустой и мокрой полутемной дороге холодным осенним вечером под дождем в компании трёх мужчин с неизвестными намерениями.
Три машины, стоим на обочине - будто торгуем здесь оружием, меняем чемоданы денег на пакеты с белым порошком, и все такое, нуарно, как в кино про гангстеров.
Андрей убавляет звук. Говорит:
- Мудрые вещи по радио советуют. Давайте мотанем в клуб. Будем пить и танцевать.
Предложение совсем не вяжется с его кислой миной. Он сидит, положив локоть на открытое окно, зубами зажимает сигарету.
Артур идёт к нашей машине:
- Хорошо повеселиться. Настю с Мариной не забудьте. А мы с Юлей едем домой.
- Юля не хочет домой, - Алан нагоняет его в два широких шага. - Я ее сам отвезу. Куда скажет.
- Занятно, - Артур кивает. - Ты уже за мою жену решаешь?
- Спроси у нее.
- Юля, садись, поехали, - говорит Артур. Они оба не двигаются, заняты игрой в гляделки.
В свете фар вижу, что у Алана расцарапана щека, он стоит, сунув руки в карманы в метре от меня.
