– Теплеет, – глядя на неё, задумчиво заметил Тартан.
– Становится сыро, – сухо добавил соэр Драко и усадил дочь в седельную конструкцию. – Поспешим.
Амелота восторженно осматривалась.
– Как красиво! Деревья будто приоделись к балу! Ветки все в кружевах…
Вернен, цедя проклятия, пытался попасть в стремя, но, видимо, ноги его плохо слушались. Я удивилась, почему мужчина ничего не делал, чтобы согреться. Отчего не вернулся в замок, сославшись на усталость или скуку? Зачем соэр упрямо оставался с нами, хотя не испытывал особого удовольствия от зимних игр? Даже Тартан веселился вместе с нами, и мне показалось, что вполне искренне.
Сердца снова коснулся холод дурного предчувствия, но тут подошёл соэр Фений.
– Позволь поухаживать за тобой, сестричка.
Помогая мне подняться в седло, он шепнул мне на ухо:
– Отличная тактика, Констанция. Я потрясён твоим коварством. Твой новый план превосходен!
Поправив стремена, он похлопал лошадь по лоснящемуся боку и отошёл к своему коню. Я проводила «брата» настороженным взглядом.
Увы, как и раньше, мне было неизвестно, что именно собиралась провернуть моя предшественница. Но я всеми силами попытаюсь помешать всему, что может причинить вред Амелоте или её отцу.
Когда мы добрались до деревни, уже опускались сумерки. Нас пригласили в самый большой дом, вокруг суетились люди в одинаковых бесформенных тулупах серого оттенка. Женщин от мужчин можно было отличить лишь по цветастым шерстяным платкам. Казалось, все были воодушевлены и взволнованны.
– Они рады нам? – тихо уточнила я у мужа, когда он внёс дочь в дом и усадил на лавку.
– Конечно, – мягко улыбнулся мне Кендан. – У меня редко получается уделить им время.
– А мы с мамой часто гостили здесь! – вмешалась раскрасневшаяся Амелота.
К ней подошла девочка с глиняной чашкой в руке, и дочь соэра отвлеклась. Меня же окружили девушки и, вежливо оттесняя к неприметной дверке, загалдели о великой чести.
– Что им надо? – встревожилась я.
– Хотят услужить моей жене, – охотно пояснил Кендан. – Иди, не бойся.
Я позволила девушкам увлечь меня в другое помещение и переодеть в сухую и тёплую одежду.
– Это мы постираем и привезём в замок, – с поклоном пообещала одна из них и радостно убежала, унося моё дорожное платье.
Я же провела ладонями по мягкому бархату тёмно-синего платья, лиф которого был украшен изящной, пусть и потускневшей от времени вышивкой.